Кровный грех

В старой корчме, где от копоти стены черны,
Зрела потеха под светом Лютой луны.
Демьян хохотал, утираючи пиво с усов:
«Братья, ай-да, лесных постреляем псов!»

Но младший Лука, юнец девятнадцати лет,
Глаголил сквозь страх: «мы нарушим старинный запрет!
Не ради еды, а забавы — погубит нас грех!» —
Но старшие братья его подняли на смех.

Игнат похвалялся: «Да, Пастырь нам и воздаст!»
И Прохор, который до девок и пьянки горазд:
Что нам до запретов и старых дурацких примет?
В угодьях хозяйских для пули препятствия нет!»

Ворвались в леса под зловещий крик воронья,
И кровью окрасилась вмиг ледяная земля.
Они развлекались. Свинцом засыпая луга,
Убили медведя, с оленя срезали рога.

И старший Демьян теша свой охотничий пыл,
Огромного белого Волка в упор подстрелил.
И следом взревела огромная зимняя буря,
И каждый из них неизбежную гибель почуял.

Из тени столетней, укрывшей крутой косогор,
Высокий старик на убийц устремляет свой взор.
В кафтане холщовом, с тяжелым предлинным суком,
Он шел по сугробам, залитым кровным грехом.

«Вы брата убили, — раздался в умах его сказ, —
И стая моя забирает обличье у вас».
Визжал дико Прохор, костями ломаясь во главе,
Лицо у Игната кривило в грязи на земле.

Рвалась их одежда, и разум сгорал как зола,
Осталась лишь шерсть да клыков костяная игла.
Сбежали Лука и трое крестьянских мужчин,
Забились в избушку среди опустелых равнин.

Четвертые сутки без капли воды и тепла
Осада зверей под забитой дверью текла.
Сквозь щели избы, где иней пушистый нарос,
Глядит бурый волк — Луку пронимает мороз.

Демьян караулит родную замерзшую кровь,
Не зная пощады, мохнатую подняв бровь,
И в полночь глухую раздался пронзительный стук,
Покрылись сосульками стены от призрачных рук.

«Охотники, — Пастырь промолвил из зимнего хлада, —
Голодная смерть за грехи вам предстанет наградой!
Два выбора вам: умереть от зубов и когтей,
Иль дверь отворить, самим превратившись в зверей!»

Поднялся Лука. Посинела юная кисть,
Но в сердце зажглась первобытная, новая мысль.
Он сбросил засов, уходя от людского суда,
И Лютой луне проревел: «Забирай навсегда!».