Шут императора

Спать ложился в столице своей император.
Он был стар, как старо государство его.
Рядом евнухов рой, сыновья и сатрапы
вьются возле него, словно змеи клубком.

Он устал, как устала вода из болота —
застоялась в трясине она, зацвела.
Заниматься страной — так ему неохота,
но не может, не может он бросить дела.

У границы ж на севере, в варварском крае,
там, где холод и ветер, полгода зима,
пил вино генерал. Во главе курултая —
и река его слов по степи потекла:

«Император ослаб. Я держу их границу,
но ведь правда, друзья, надо думать о том,
что вернулся я к вам из имперской столицы,
там, где крыши блестят и из золота всё.

Я для них был чудак, толстый увалень-варвар.
Я ловил их усмешки, смотрел им в глаза.
И я видел их страх,небом данную кару
говорил этот страх: император устал.

Я его рассмешил, танцевал и кривлялся.
Я был низшим из низших, презренным шутом.
У него нету сил, чтобы сопротивляться.
Видел я его страх перед завтрашним днём.

Ветер точит в степи даже мощные скалы.
Я увидел, что черви проели весь трон.
Окружают его только псы и шакалы
Пусть узнает степной наш суровый закон.

Я плясал, я смешил и в пыли я валялся,
как согдийский купец, торговался за жизнь.
Я смотрел на него, я ему улыбался.
Я ловил его взгляд и усталую мысль.

Пусть дрожит в золотой, как в гробу, колыбели,
пока ветер поёт нам про волю и снег.
Я принёс вам не весть — я поставил вам цели.
Наше время пришло! Поднимайтесь, кто смел!

Нам не нужен их шёлк, нам не нужен их камень.
У нас сабли острей, наши кони быстрей.
Император устал. Сгнило жёлтое знамя.
Ну а наши войска — это пламя степей».

И поднялись стеной перед ним богатуры,
и наполнилось небо тяжёлым дождём.
Император заснул. Во дворце — ни фигуры,
вспоминая, как было забавно с шутом,
с этим толстым нелепым большим чудаком.