Поотменяли

На фоне тоски

Меняется образ печали
на фоне осенней тоски,
где ветви опять застучали
и вновь оголились сучки,
и листья опять полетели,
взмахнув, словно птица, крылом,
взвихрил листопад оголтелый –
простор заметён им кругом.

Укрыта земля одеялом
лоскутным – увядшим листом.
Заря поднимается в алом,
и прячется грусть за кустом,
развернув листочки, и тени
подводит она не спеша,
и смотрит уныло мгновенье,
и хмурится даже Душа.


Вновь набираю

Фатальна жизнь протуберанцев.
Фатальность гения – исход
и выход в новое пространство
и в Рай высотности поход,
где солнце на восходе ярче,
когда черёмуха в цвету,
становится светлей и жарче,
вновь набираю высоту.

В заоблачные выси снова
я устремляюсь ранним днём,
и остаётся вся полова,
что рождена была дождём
на поле ветреной тревоги
за поворотами судьбы, –
пересекаются дороги
журнально-искренней борьбы.


Чтоб выпал

Я не люблю, когда ругают,
когда жалеют, не люблю.
Когда со мною не играют,
я обязательно стерплю.

И выйду в поле луговое
и встречу там восход, зарю.
И тишину в лесу удвою –
я опрометью говорю.

О беспокойстве на поляне,
в траве прибрежного песка
рисую ожиданье в плане,
чтоб испарилась вся тоска.

Исчезло напрочь состоянье
тех непредвиденных хлопот,
ознаменовало что сиянье,
чтоб выпал неминуемо джек-пот.


Поотменяли

Свирепствуют опять метели.
Зима морозит вьюгой нас,
но хлопья снега полетели,
не видно опустелых трасс,
где непролазные сугробы
ограничения ввели.
Повсюду струги и торосы…
…опять сидим мы на мели –
поотменяли с рыбой рейсы.
Читаем “Руководство” мы.
Читатель, надо мной посмейся,
что в комнате надел пимы, –
хожу как будто по сугробам,
смешу домашних я опять
и в телогрейке, что от робы.
Но вам, конечно, не понять
всей трагедийности комедий
в заиндевелом царстве вьюг.
Случилось это всё намедни,
мой невесёлый странный друг,
нас ошарашивший триадой
семейных рассуждений вслух.
Но мы безрадостные рады –
захватывает даже дух.