Без признака скверны

Если кровь и чума - к чему праздность!
Вот проклятых пощёчин осадок
На Душе. Тело сжалось в комочек.
Послевкусие - соль, но как падаль

Полукровки - заморыша-принца,
У кого стало сердце - чужбина.
Был бы хлеб, да и тот не родится.
Так теряют Отца вместе с Сыном

Отказались качать в колыбели
И в участии ему - отказали.
Вот и жизнь, как прицеп из отверстий,
И предчувствия огрызки связали

Чьих-то умыслов и приглашений,
Но в весёлость и Духа падение.
Для предательств не ждут разрешения,
Навязать невозможно радение

И Любовь навязать невозможно.
Но беде - ей всё в бубен горланить.
Только стих превратился в тревогу,
Только прячет письмо его камни

Полукровки с щенячьим прицелом.
Слово смолкло и перекрестилось
От того, что служило не верным,
От того, что блюло и постило

Не того. Вы ведь видели Бога.
У него всё дыхание - иней,
От которого слух - за остроги.
Но который отрёкся отныне

От веселия, песен. И праздник:
Одно Чувство, с которым в расчёте
Тот, кто в распре и гурте погрязши,
Не бранил ни петли в отвороте

Где его тормошили, чтоб ставить.
Где его даже звука лишили.
Где его даже память - забрали.
Где ему даже зенки зашили

Чтоб взглянул в синагогу и пустошь
Своей тьмы, отказавшись от ветра.
Мысль тщетна. Ты зверя полюбишь
Одной ночью. А с новым рассветом

Разгадаешь его обещания.
Вот и он - лишь прочтённая книга.
Ясным светом казалось мерцание.
Померещилось - иго и иго

Его тайна - безделие горя.
Когда Дело - строительство Демны.
Когда Тайна - родник плодотворный
И касание без признака скверны