Разговор с дедом...

Вот если бы довелось, то я б спросил у деда,
О том, как вправду выглядит победа?
Которую всей силой приближал,
Та, что четыре долгих года ждал?

Вздохнул бы дед, и пыхнул папироской,
И, помолчав, сказал: "Всё очень просто.
Я сто дорог прошёл к Победе той,
Чтобы сейчас - поговорить с тобой".

"Но как же, дед?!" - Спросил бы я тогда:
"Ведь я тебя и помню лишь едва!
Со мной ты о Войне не говорил,
Лишь баловал и на руках носил!
О чём же разговор наш должен быть,
Когда войну старался ты забыть?"

Сказал бы дед, задумавшись едва:
"Пойми, для правды не нужны слова.
Для правды надо честно жизнь прожить,
Построить, вырастить и главное - любить!

Мы так хотели жить и созидать,
Но нас пришли убить, уничтожать.
И выход оставался лишь один -
Загнать обратно гадину, в Берлин.

На всех  фронтах, четыре долгих года,
Мы делали тяжёлую работу.
Нам не дала война любить и жить.
Зачем о ней, проклятой, говорить?

Когда в Берлине стихла канонада,
Стоял я у разбитого Рейхстага.
И очень ясно понял, вдруг, тогда,
Что я не стану прежним никогда.

Что, даже когда много лет пройдет,
Тоска из сердца больше не уйдет.
Я путь прошёл и выжил я в огне,
Но навсегда останусь на войне.

Меж пальцев догорела папироска,
Стесняясь, вытер дед скупые слёзы.
Сидел, смотрел не видя, и молчал.
Как будто у Рейхстага вновь стоял.

И из сгущающейся летней темноты,
Он, вдруг сказал: "Победа - это ты!
Пусть моя жизнь осталась на войне,
Но жизни продолжение - в тебе.

Живи, твори, люби и созидай!
Но только никогда не забывай,
Тех, кто стоит под красным флагом,
Навечно,
в карауле,
У Рейхстага.