На Автозаводе кружили метели

На Автозаводе кружили метели,
Скрывая снегами каток,
А Виктор спешил после смены вечерней
Туда, где звенел ледок.
Семья его скромно и трудно жила,
И рано пришлось повзрослеть,
Судьба за хоккеем упрямо вела
Не дав ни на шаг ослабеть.

Сначала в атаке играл молодой,
Стремясь за победой вперёд,
Но вскоре удача ждала за тропой-
На место защиты ворот.
Богинов увидел надёжный характер
И вывел его на рубеж,
Где каждый бросок был постфактум,
Ведущим к вершинам надежд.

А над Волгой кружили метели,
И гудел за спиною завод.
Виктор стоял, чтобы шайбы летели,
Но противник забить их не смог.
И казалось трибунам сурово,
Что сильнее броска не сыскать,
Но вставал Коноваленко снова,
Чтоб ворота собой закрывать.

В Москве на просмотре суровый Тарасов
Бросал ему шайбы за грань,
И после сказал: «Не получится, парень,
Не выйдет хороший вратарь».
Но Виктор вернулся домой после слов,
Что болью остались в груди,
И снова спешил он на лёд заводской,
Чтоб к цели заветной идти.

Шли годы, и в горьковском клубе
Всё твёрже характер мужал,
А имя его среди лучших
Всё чаще народ называл.
Серебряным был для Торпедо сезон
Лишь армии клуб впереди,
А Виктор стоял под лавиной бросков,
Как крепость на трудном пути.

А над Волгой кружили метели,
И гудел за спиною завод.
Он стоял, чтобы шайбы летели,
Но противник забить их не смог.
И казалось трибунам сурово,
Что сильнее броска не сыскать,
Но вставал Коноваленко снова,
Чтоб ворота собой закрывать.

Потом были битвы за славу державы,
И золото грело сердца,
Когда над ареной взмывал величаво
Гимн наших побед без конца.
Он был всё такой же простой заводчанин,
Не дрогнули дружба и честь,
Он тем же остался лихим горьковчанин
Каким его помнили здесь.

И ныне средь будничных дел и забот
Февраль заметает дома,
А он стоит вечно на страже ворот,
Где спорят со льдом времена.
И помнят трибуны, и помнит народ,
И помнят друзья со двора:
Спокойный, надёжный и смелый вратарь—
Легенда на все времена.