Настанет ночь, а день не выстрадан...

  Шуршат дожди мышами серыми,
Хвостатыми и остроносыми,
Велосипеды под курьерами
Безвкусно чавкают колесами.
  Настанет ночь, а день не выстрадан,
Гордясь былым и бредя будущим,
За целый век момент не выгадан,
Чтоб чуду поквитаться с чудищем.

  Полуоткрыты окна редкие
И рты синюшными сердечками.
В в губах чадят окурки едкие
Над прикроватными аптечками.
  А фонари в припадке кружатся
Увязшими в трясине цаплями
И бьются головой о лужицы
С успокоительными каплями.

  Умолкли рупоры народные,
И только голоса из слякоти
Диктуют скрепы сумасбродные:
Скулить- скулите но не вякайте!
 ...И то ли это воют зрители
Или таращатся свидетели-
Глазеют между шторок жители,
Родители или радетели.

  А дождь уже извёлся в изморось
Передвигая ноги ватные.
...Во что угодно нынче вырядись
Все будешь голью перекатною.
  Бродяга видит сны домашние,
Уснув обернутый газетами,
В них новости всегда вчерашние,
И будущее под портретами.

  Ему доныне снятся сотенки,
Где вождь лысеет дореформенный...
Лишенный крова -это всё таки
Звучит почти как обескровленный.
  Пожалуй зря он на субботниках
Бугрился жилами и венами.
Глядишь и числился бы в льготниках,
А не согбенный переменами.

   Толпа бредет за остолопами,
Шахтеры числятся в высотниках,
Пилоты стали землекопами,
Но нет нужды в таких работниках.
  Запойный сторож в детском садике
Танцует барыню с медведями...
Игрушки -плюшевые трагики
Назначены ломать комедию.

   Под утро звезды в лужах топятся,
А если подморозит, режутся.
На службу пешеход торопится...
А кто не трудится- тот нежится.
  А кто не причитает- скалится,
То ли божится, то ли молится.
Смеется рот. Глаза печалятся.
Душа болит, а слово молвится...