Сказки тридевятого царства

«Никогда не деритесь с некрасивыми людьми.
Им нечего терять».

В стародавние года, в тридевятом царстве жила-была Светка.
Да нет. Года ещё памятные, а вот царство, точно — тридевятое, канувшее в Лету.
Светка была хороша собой.
Изменчивые в веках стародавних и нашем времени стандарты красоты не играли тут никакой роли. И, вообще, их устанавливают торгаши, чтобы впаривать свои товары и услуги красным девицам и добрым молодцам на почве массового комплекса неполноценности.
Светка никогда не соответствовала никаким стандартам и канонам, но была, что называется, царицей белолицей и никакими такими комплексами не страдала. Может только отличалась безбашенной смелостью от нежелания видеть препятствия, дающей волшебную возможность проходить сквозь стены.
И это неосознанно, не чувствовали, а чуяли собачьим чутьём буквально все мужчины. Светка вызывала первобытное влечение своей, не столько сексуальностью, сколько этой природной царственной самоуверенностью независимого вожака.
К слову, тяга к царям и их покровительству в народе это признак детской слабости, жажды родительской опеки, так же, как и вера в Бога, будь то Перун или Христос, или бог знает кто ещё из сотен и тысяч их коллег. Но сейчас не об этом.
Так вот, Светка привыкла к вниманию, как к радиационному фону чуть выше нормы, потому излучала некое свечение жара-птицы.
Мальчишки с детства кружились вокруг Светки мухами и дразнили её Веткой.
Это погоняло удивительно ей подходило. Во-первых, вопреки имени Светка, она только в пелёнках была белокурым кудрявым ангелочком, а после волосы потемнели до тёмно-каштанового оттенка; во-вторых, характер, — тот с первых минут был упрямым, хлёстким и пружинистым. Говорила, что думала, как веткой хлестала, требовала и добивалась своего без капризного топанья ножкой, а только силою внутренней упругости.
С  некоторыми мальчишками она дружила, некоторых била, а драться она умела мастерски, большинство же — просто не замечала.
Но, несмотря на обилие контактов с противоположным полом, да и с любыми взрослыми, Светка абсолютно не понимала этих представителей рода человеческого, потому что допускала общую для всего человеческого рода сказочную  ошибку —  переносила свои «хорошо» и «плохо» на окружающих и сильно расстраивалась от несоответствия, в общем, книжных и киношных идеалов с реальностью.
Обломы Светку преследовали повсюду: в школе, в магазине, в поликлинике, в автобусе.
Никто решительно не желал походить на благородных героев, мудрых старцев, щедрых сердцем купцов, смелых и отважных покорителей и прочих эталонных эмпатов.
И это несоответствие постепенно напитывало Светкино сердце ядом злости на несправедливость происходящего.
Кое-кто считал Светку дурочкой. Но внутри себя Светка была не просто царицей, а настоящей властительницей, желающей облагородить свой народ, и иногда действовала  свойственными царям методами. Непокорных и дерзких наказывала мгновенно, строго, иногда жестоко, друзьям отдавала всё, не задумываясь, много и с удовольствием дралась с самыми задиристыми пацанами и всегда побеждала, потому что боролась не за себя, а за идею. Силу и ловкость Светке придавала ярость чувства попранной справедливости.

Первая такая драка случилась в первом классе, в конце учебной недели, когда молодая учительница отменила домашку на выходные, сказав, что тот, кто не успел дописать классную работу, допишет её дома.
Светке оставалось вывести буквально одну цифру и одно слово в ответе на задачу, что-то вроде: «2 огурца»,  и она их дописала, хотя читала сказку про Ивана Царевича и Серого волка, который тоже любил строго-настрого приказывать не делать разных мелочей, типа: бери коня, а уздечку не трогай.
И молодая учительница по фамилии Волкова, по неопытности спутавшая понятия  дисциплина и самодурство, за неподчинение разорвала Светкину тетрадку пополам, приказав переписать полностью всю тетрадь за субботу и воскресение, собрала свою сумку и вышла вон, оставив Светку с полными слёз глазами.
Несправедливость была явной, но почему-то не встретила негодования среди однокашников. Наоборот, Светка плакала, а все смеялись, да ещё и один маленький  кривенький  рыжий мальчишка, похожий на Табаки из Маугли, чуя поддержку стаи, взялся дразнить, что стало большой для него ошибкой.
Слёзы моментально высохли на Светкиных щеках. Она в два прыжка настигла обидчика, повалив его на скамью, схватила за уши и начала яростно бить его затылком о сидение, пока тот не начал хрипеть и задыхаться. Все в ужасе притихли, Светка выпустила уши из рук, взяла свой портфель и молча удалилась.
Что там было в учительской, когда стало известно о драке и её причине, Светка не знала, но последующие события укрепили Светкин авторитет.
Учительница уволилась и перешла в другую школу, класс расформировали среди параллели, а в новом классе новая учительница оказалась добрейшей души пожилой женщиной, и Светкина жизнь наладилась, благо, училась она хорошо.
Но слава о той драке шла за Светкой по пятам, и мальчишкам хотелось, то ли поставить дерзкую девчонку на место, то ли победив её, завоевать признание приятелей.
Драки устраивались регулярно, но это уже были просто беззлобные турнирные поединки.
Однако победить Светку никому не удавалось, хотя по росту и комплекции Светка была самой обыкновенной.
Просто в поединке Светку охватывал, не то чтобы азарт борьбы, но чувство морального превосходства над противником, ибо сама Светка драки не затевала, а только отстаивала своё достоинство.

Драки прекратились после первого Светкиного поражения. Случилось это в пятом или шестом классе на уроке физкультуры.
И мальчишка то попался худенький. Но в момент своего коронного захвата и броска через колено Светка вдруг почувствовала, что пацан её явно физически сильнее. И она может быть и победила бы и на этот раз, но новое открытие её так удивило, что она на миг забыла, чем собственно занята. К счастью для Светки это поражение никто не заметил, кроме неё самой.
На уроке, в общем шуме и суматохе спортзала, никого уже не занимала очередная Светкина потасовка с очередным мальчишкой, где-то в углу на матах.
Да и мальчишка был новеньким и не знал,  с кем связался, потому и хвастать победой над бедовой девчонкой не стал (не велика честь).
Но Светка через какое-то время поняла, в чём причина.
Всё это означало, что детство кончилось, и природа начала лепить из Светки женщину.
Новые метаморфозы изменили Светку до неузнаваемости. Постепенно, из голенастой и худенькой, она превратилась в стройную и яркую барышню, но характер не изменился нисколько.
К старшим классам бывшие соперники по поединкам поголовно были втайне влюблены, а явно старались держаться рядом в качестве друзей. И вот тут в Светкиной душе опять начался новый виток борьбы за справедливость. Она представления не имела, что стоит за этой дружбой и по старой царской привычке была к друзьям щедра и открыта.
Они в общей компании бродили вечерами по городу, слушали музыку, летом лазили в чужие сады обрывать яблоки, хотя у их родителей были свои дачи.
И видимо дело было совсем не в яблоках. И тут уж Светка становилась, и Веткой, и жар-птицей, крадущей царские яблочки, но главное — Светка была своим парнем.
То, что сотворила со Светкой природа, со временем стало для неё привычным, а то, что стало с её друзьями, Светка никогда не замечала:  ни проступивших кадыков, меняющих писклявые детские голоса на баритоны, ни пушка над губой,  ни сделавшихся вдруг широкими плеч. Зато однажды, сидя за одним столом на уроке биологии, она увидела у своего соседа и приятеля вложенный в учебник листок с репродукцией картины Рембрандта, и то, что парень увлечён явно не живописью, а  просто наготой толстой бабищи по имени Даная.
Но впереди Светку ждал новый неприятный момент.
На перемене к её соседу Герке подсели Генка, Женька и ещё пара друзей, и голых репродукций на столе прибавилось. Но самое ужасное для Светки было то, что  пацаны стали говорить друг другу о картинах. Светка слышала их хихикание и похабные словечки, но особую брезгливость вызывал факт совместного, группового охаивания очаровательной жены художника, некогда считавшейся красой Голландии.
На следующий урок физики Светка, не говоря ни слова, пересела к долговязой молчаливой Аллке, с которой никто не дружил, и всю физику пребывала в состоянии плазменного гнева.
В этом огне в одночасье сгорела вся  дружба, полная весёлых приключений, а на её пепелище проросло глубочайшее презрение к жалким смердам. Внутри этого гнева и семени презрения сидел зародыш недоумения: как один и тот же человек может одновременно любить мать и похабить её тело?  Как в глаза можно быть другом, а за глаза – врагом, который тебя за человека не считает? Почему писатель пишет красиво, а в биографии  у него мрак и грязь его настоящего, непоказного отношения к женщине?

Внезапное Светкино отдаление от компании было воспринято никак. "Отряд не заметил потери бойца". Новое увлечение работами художников эпохи Возрождения, успешно заменявших отсутствующие в тридевятом царстве журналы порнухи, захватило друзей.
А Светка тоже недолго негодовала, потому что близость экзаменов оказалась более сильным раздражителем. Соседка по парте, долговязая молчаливая Аллка, так же оттенила горечь разочарования в дружбе с мальчишками. Аллка оказалась удивительно содержательной личностью. Она до Светки вообще ни с кем никогда не дружила по причине своей долговязости, и дразнили её Кобылкой, в смысле не лошадью, а насекомым из семейства Саранчовых. Но Аллка как будто ничего этого не замечала, без конца читала разные книжки, вела дневник, писала стихи, и литераторша в Аллке души не чаяла — её сочинения зачитывали как образцово-показательные.
Светка и Аллка стали подругами — не разлей вода, хотя были по своей природе антиподами буквально во всём. Аллка, замкнутая в своём мире, совершенно была чужда царской Светкиной гордости, её невозможно было обидеть, потому что она просто не умела обижаться. Однако  желающих воспользоваться Аллкиной растительной покорностью было предостаточно. Подростки это же буквально недолюди — уже не дети, но ещё не взрослые. И тут Светке снова пришлось вспомнить свои бойцовские навыки, защищать Аллку – «одаривать» насмешников ещё более едкими эпитетами.
В Светкином царстве-государстве подданных убавилось до одного и за этого одного, вернее, одну, Светка была готова биться насмерть.
Именно так и пришлось.

Случилось это не в школе.
В Аллкином дворе жил бомжеватый парень, которого звали Рева. Имя это было или фамилия, или прозвище никто не знал. Рева был уже состоявшимся взрослым потомственным алкоголиком, вечно шатавшимся по двору этаким Соловьём-разбойником. Наблюдать его можно было в двух агрегатных состояниях: жидком или желеобразном: или шатающимся по двору, или лежащим в собственной луже на асфальте. Аллка на него не обращала внимания, Рева на Аллку тоже, ибо оба давно жили в одном дворе и воспринимали друг друга как часть ландшафта. Появление в компании Аллки нового объекта почему-то встревожило мутное сознание Ревы. Когда подруги проходили мимо лавочки, традиционного места обитания Ревы, тот выходил из анабиоза и начинал, то мычать, то рычать. Раз от раза это мычание и рычание становились всё громче и однажды превратились в членораздельную речь, по содержанию и сути близкую к «искусствоведческим» высказываниям бывших Светкиных друзей.
В последний раз, когда у Ревы похоже возникли затруднения  с мелочью на поход в аптеку за спиртосодержащим лекарством, Рева вдруг обрёл новое агрегатное состояние твёрдости и ринулся за девчонками в подъезд. Даже безразличная ко всему Аллка не ожидала от Ревы такой прыти, крикнула ему: «Отвали, урод!» и поспешила к себе на этаж. Вид убегающей жертвы действует триггером на хищника. Поэтому никогда не стоит бежать, ни от бродячих собак, ни от медведя. Но Аллка поскакала через ступеньку этакой насекомой кобылкой, Рева настиг Аллку и схватил за ногу. Светка не побежала и оказалась позади. Но в момент, когда Рева вцепился в Аллкину ногу, Светкина реакция была мгновенной — удар ботинком в промежность, подсечка и бросок. Через секунду Рева лежал на ступенях в собственной луже. Только лужа эта была вокруг головы.
Аллка и Светка в ужасе забежали домой к Аллке. Обеих трясло мелкой дрожью.
Обе пришли в состояние панической атаки — состояние, когда страх отключает разум.
Однако, когда разум вернулся, возник вопрос: что делать?
Аллка взяла телефон и набрала 03. В трубку она сказала, что в её подъезде лежит человек с разбитой головой. Скорая помощь увезла тело Ревы. У милиции вопросов, то ли не возникло, то ли им было не до вопросов. Случай был определён как несчастный на почве хронического алкоголизма жертвы.
Но подруги знали, что одна из них убийца, и что с этим знанием им придётся как-то жить дальше.

А дальше были май и июнь десятого выпускного, переходящие в стресс  вступительных экзаменов.
Клин выбивается клином, и одно потрясение лучше всего врачуется новым потрясением.
Светка, имевшая аттестат без троек, поступила в технический ВУЗ, а Аллку, имевшую в аттестате все тройки, кроме литературы и русского языка, не взяли в педучилище,  потому что к её долговязости довеском шла картавость. С дефектом речи в тридевятом царстве работать с детьми не допускали, и Аллка пошла учиться в кулинарку.

С глаз долой — из сердца вон.
Кончилось совместное сидение за школьной партой, кончились косые Аллкины взгляды на подругу-убийцу, казавшиеся Светке несправедливыми, ведь она защищала Аллку, хоть и с превышением необходимой обороны. Дорожки разошлись, и обеим девчонкам от этого стало только легче. В Светкином царстве не осталось больше подданных, и это означало, что сказки кончились, и наступила взрослая жизнь.
А через пару лет не стало и самого тридевятого царства.
Сначала по телевизору часто показывали балет, потом балеты кончились, потом кончился и сам телевизор по причине пожара в Останкинской башне. Пошёл снег, и над страной нависла странная аббревиатура СНГ, которая так же, как и подростковый  взгляд на женщин, подразумевала совершенно обратный смысл — полное отсутствие дружеских чувств и  необходимости в союзе.
И повсюду начались «половецкие пляски», в которых драки, разборки и  убийства стали  рядовым явлением. В стране вдруг оказались ненужными цари и царицы, что означало конец всеобщего детства и начало метаморфоз общественного взросления со всеми несправеливостями и несовместимыми противоречиями.