На высоте

Восточный Рим. Базар как сцена.
Я извиваюсь анакондой так умело:
Как купол храма расширяются зрачки
Зевак толпы. Они кричат: Смотри! Смотри!
– Порхает бабочкой там танцовщица!
– Да, нет она просто продажная девица!
Пока я сальто выполняю на канате,
Здесь иды марта и я Цезарь, я в Сенате,
Здесь каждый Кассий, каждый Брут,
Да, в упрек мне ставят прошлый блуд,
Но золотые здесь рекой текут,
И на меня смотрит сам император,
Он знает, что я сокровище, и я награда,
Возьмет в меня он в жены скоро,
И будут звать меня императрица Феодора.
Так из продажной танцовщицы
Под его взглядом стала я царицей.

Восточный Рим. Кровать как сцена,
Как корифей он раздевает мое тело,
Оно готово, как оркестр зазвучать,
Нам партитурой будет страсть,
Он днем Риму пишет новые законы,
А ночью создает со мною ноты,
Я - звукопись и музыкальный стан,
А ключ скрипичный мой Юстиниан,
Он подо мною как натянутый канат,
Посмотришь вниз и сразу в ад,
Тебе съедят придворные и бесы,
Но я знаю музыку и равновесие,
От моих танцев подобреет и Харон,
А Цербер станет маленьким щенком,
Ведь прирожденная я танцовщица.
Хоть поговаривают, что блудница.

Восточный Рим. Дворец. Огромный зал.
Мы – рейв, танцпол, барочный бал,
Но злые языки тут скажут: оргия,
А я скажу: филия, эрос, сторге,
Мне говорят, что мой блуд неистребим,
А я скажу: мистерия, Микены, Элевсин,
Что дух Святой и Дионис пируют с нами,
Да, мы здесь с широко закрытыми глазами,
Ведь словно купол храма расширяются зрачки,
От музыки, надежды, веры и любви,
По-прежнему на высоте, как на канате,
Меня изобразят как Божью Матерью,
Все в золоте, сияющую красотой бесценной
Блудница на стенах базилики Равенны.
Что даже Иакову во снах не померещится,
Столь головокружительная лестница.
На площади базарной, в церкви, во дворце,
Неистово танцую, я на высоте.