Кутия

Ночь закончивалась, розовым заревом растекаясь по лесу. Траву покрывала круглая роса. Было чересчур влажно. Душно. Только над водой кружился холодок. Струной в воздухе висело предвкушение. Возбуждение звенело нервными колебаниями. Металлические частицы кровяных тел прилипали к тыльной стороне языка.
Туман разводил костёр вдалеке, рядом копошились дети и старики. Нужно было подготовить огонь. Пламя, что очистило бы существо для нового круга. Всё должно было войти в свою колею. Бесконечный цикл. Круговорот веществ. Жизнь.  Жертвоприношение давно уже стало данностью. Живя по своим устоям тесной общиной, сложно сохранить рассудок. Огонь должен был гореть. Кровь должна была пролиться. А они должны были поглотить чьё-то тело. Торжество сменяющейся ночи смешанное с кульминацией леса под звуки ритуальной песни. Резкой. Дикой. Сбивающейся. Ужасной, заставляющей делать страшные вещи. Кровопролитие сменялось вкушениями синих органов. А позже всеобщее соитие отождествляло конец ночи. Конец цикла.
Но сейчас они начали снимать одежду, раскидывая её по земле. Танец лишал их белых рубах. Они то вздымали руки к небу, то падали ниц. Их тела изгибались и извивались. Конечности двигались сами по себе, выкручиваясь до невозможности. Небрежно колыхалась грудь, вздымаясь и падая. Так они провозгласили Купалу.
Между Липой, Сосной и Рябиной  кружила Берёза, ласково всё называли её Рёза.
Спутанные комки воздуха никак не давали ей вздохнуть. Тело её не слушалось. Она давно потеряла себя в звуках песни.  Единственной страстью её был танец.
В ней просыпалось отдельное существо, что не принадлежало общине. Она была одна в своём танце. Но имеет ли единица значение для множества...
Рождённая в неволе птица будет чувствовать свободу лишь клетками сердца. Для неё небо навсегда останется стеклянной коробкой. Поднявшись к облакам, она разобьётся. Ведь намного проще поступать как велено. А если правильно повелевать, то можно навязать свободу.