Просто строчки

***

– Поговорим о чём-то большом?
– О слоне?
– Лучше о ките. Он больше. В кита вмещается пять слонов. Больше чем кит в природе ничего нет.
– А может быть в море на большой глубине есть что-то неизвестное пока, большее, чем кит?
– Вероятность этого ничтожна. На большой глубине огромное давление, поэтому тела, находящиеся там, должны быть очень малых размеров.
– Знаешь, если бы я был жирафом, я бы подглядывал в чужие окна на высоких этажах. На высоких этажах люди часто не зашторивают окна. Что может быть более увлекательным, чем заглядывать в чужие окна, смотреть, как там это с ними происходит?
– Что?
– Жизнь.





***

Ты говоришь: " Проблемы с работой." Ты говоришь: "Надо решать." А вот представь себе тихое-тихое место. Озерцо или пруд с тихой водой. С одиноким деревцем на берегу. С ивой? Пусть с ивой, ветви склонившей до самой воды. А там в воде, под водой – целый мир! Дафнии, инфузории. Это не в учебнике биологии. Это здесь. Под водой! При чем тут всё это? Ты говоришь: "Причём тут всё это?" Но ведь всё всегда причём. Одно вытекает из другого. А это другое в свою очередь вытекает из этого первого. И всё вокруг вытекает, перетекает, связывается. Это только сантехники хорошо понимают. А ещё физики. Но физики чаще свистят.





***

В одночасье рухнула зима. Во дворе пахнет половодьем. Снег враз стал безжизненным. Лежит на крышах, как отравленное молоко. Уличные шумы стали смелее. На дорогах влажная грязь. Тропинки темны... Неужели всё? Конец зиме? Такой ранний конец? Ну надо же! И вдруг: "...По реке любви кувшинки от тебя плывут ко мне... "*



* песня из кинофильма: "По главной улице с оркестром".




***

От цеха до песочных штабелей обход территории вдоль железнодорожных путей до предельного столбика. Уборка. Небо хмурится. Вороны орут. И сороки орут. А ты, шагая вдоль бордюра, размышляешь о том, какое прекрасное изобретение – метла. Ветер поднимает песочную пыль, пыль бежит по штабелю. А ты думаешь о том, что геолог, которым ты когда-то хотел стать, это вовсе не тот задорный дядька, который на горе ликуя собирает самородки в вещмешок. Это, вернее, тот, кто в пропахшей дымом тухлой палатке пишет нудный отчёт при свете тусклого фонаря, весь в бороде и клещах. А ещё о том думаешь, что в кабине электровоза не так романтично, как можно предполагать, так как это вам не кабина самолёта, и даже не кабинка автобуса. Здесь всё предельно скучно. Всё исполнено так, чтобы свести комфорт к минимуму. Сделать неуютно, шумно, тряско, беспокойно. Это не по злобе сделано. И не врагами рода человеческого. Это для того, чтобы машинист не спал. Но он всё равно спит. Спит везде и всюду. Спит дома. Спит за столом в гостях. Спит в общественном транспорте. Спит в поликлинике в очереди к врачу. Он и теперь спит. Но не пугайтесь. Сейчас он проснётся – захочет курить. Но вот курить-то ему и нельзя. И вред здоровью тут не при чём. Вернее, при чём, но это не главное. Ему вообще ничего нельзя во время следования. Даже думать о посторонних вещах. Только воспринимать сигналы. Отбивать кнопку бдительности. Переговариваться с поездным диспетчером по радиосвязи. Дублировать фразы помощника. Бдить. Бдить. Бдить... Станция Полдневая. Входной зелёный. Путь свободен.