ЦуНами

Аарон Армагеддонский armageddonsky.ru phiduality.com phiduality.ru

ЦуНами

БубонНовым   бРизом
ГлаШатые   к  Серым
В уГоду    каПризам
Червовым   мясным


Байка о том, как блатные играли в бубны на планету с красным океаном

В одной далёкой-далёкой галактике, на планете с красным океаном и вечным смогом над городами, жили-были блатные. Не те, что на зоне, а те, что при власти. Играли они в карты. Не на деньги — на страну. На целую планету, где океаны были красными от водорослей. А может, не от водорослей. Кто ж их нах разберёт, в телескопу не видно.

Собрались как-то вечерком в резиденции, похожей на бункер с золочёными унитазами из платины. За столом — четверо. Бубновый — при деньгах и с чумной идеей. Червовый — тот, кто червей разводил, да не в огороде. Серый — безликий, но с большими возможностями. И крестовый — но о нём никто не вспоминал, потому что бубновый с червовым всё решали сами.

Разложил бубновый карты и говорит:
— Давай, братва, сыграем на страну. Кто выигрывает — тому и океаны с красной водой(икрой).

Червовый почесал затылок (там была татуировка «Скрепно люблю») и отвечает:
— А если проиграю? Мне что, опять в оппозицию?

— Не ссы, — успокоил бубновый. — Там всё под контролем. Серый нам подсобит.

Серый кивнул. Он всегда кивал, когда его просили. Ему платили за кивание.

Сели играть. Ставка — страна. Козыри — бубны. Потому что бубновый всегда ходил с козыря.

Ходы были странные:
— А вот мы сейчас заводы закроем, — говорит бубновый, бросая карту. — В угоду капризам.
— А мы народ попросим подождать, — подхватывает червовый. — Они у нас серые, подождут.
— А если не подождут? — спросил кто-то из угла. Наверное, глашатый. Шаткий такой, на ногах еле стоял.
— Значит, мяса будет больше, — усмехнулся бубновый. — Мясо не ждёт.

Играли долго. Ставки росли. Сначала проиграли школы. Потом больницы. Потом заводы. Потом — самолёты, которых нет, но о которых говорят. Потом — мосты. Бубновый ходил с бубен, червовый — с червей. Серый подкидывал серые карты.

Народ — серые, мясные, чумные — стоял за окнами резиденции. Их не пускали, потому что они не знали правил. А правила были простые: кто громче крикнет «скрепно люблю», тот и забирает банк.

Игра закончилась, когда бубновый выложил на стол последнюю карту — красную, как океан. И сказал:
— Всё, братва. Страна моя. И океаны мои. И народ мой. И мясо моё.

Червовый поднял руки вверх:
— Сдаюсь. Только ты, бубновый, смотри, не заиграйся. Чума не дремлет.

Бубновый засмеялся:
— Какая чума? Это я — чума. А вы — мои бубны.

Они разошлись по лимузинам. Утром проснулись — а страны нет. Есть только океаны, красные как бубны. И серый пепел там, где был народ.

Глашатые вышли на балкон, посмотрели на океан и сказали:
— План выполнен. Цунами смыло всех, кто не вписался.

Блатные снова собрались за столом. Но играть было не на что — страна стала красным океаном, а народ — мясом, которое плавает в этом океане.

И тогда бубновый сказал:
— Давай, братва, начнём сначала. Будем строить новую страну. Только теперь — с чёрными океанами. Чтоб чисто было.

И они начали строить. С нуля. С бубен, с червей, с серых и с мяса.

Но почему-то никому не хотелось играть. Даже глашатые молчали.

Потому что все поняли: это не игра. Это — цунами. Которое накрывает только один раз. И после него не остаётся ни карт, ни блатных по району.

Только красный океан. И тишина.

Байка без морали. Потому что те, кто играл, её всё равно не поймут. А те, кто был мясом, уже не услышат.


TsunAmi
Aaron Armageddonsky

BubonNew   bReeze
HeraldShaky   to Grays
In favoUr   whiMs
HeartWorms   fleshy


The Tale of How the Blatnye Played Cards for a Planet with a Red Ocean
In a far, far away galaxy, on a planet with a red ocean and perpetual smog hanging over its cities, there lived the Blatnye. Not the kind you find in prison camps, but the kind in power. They played cards. Not for money — for a country. For an entire planet where the oceans were red from algae. Or maybe not from algae. Who could tell?

One evening, they gathered in a residence that looked like a bunker with gilded toilets. Around the table sat four of them. Bubnovy — the one with money and a plague-ridden idea. Chervovy — the one who bred worms, though not in the garden. Sergey — faceless but with great influence. And Krestovy — but no one mentioned him, because Bubnovy and Chervovy decided everything themselves.

Bubnovy laid out the cards and said:
— Come on, brothers, let's play for the country. Whoever wins takes the red-water oceans.

Chervovy scratched his head (there was a tattoo there reading "Love with All Your Might") and replied:
— And if I lose? Do I have to go back to the opposition again?

— Don't sweat it, — Bubnovy reassured him. — It's all under control. Sergey will help us.

Sergey nodded. He always nodded when asked. He was paid to nod.

They sat down to play. The stake — the country. Trump suit — diamonds. Because Bubnovy always led with trumps.

The moves were strange:
— And now we'll close down the factories, — says Bubnovy, throwing down a card. — To satisfy whims.
— And we'll ask the people to wait, — Chervovy picks up. — They're gray, they'll wait.
— And if they don't? — someone from the corner asked. Probably a herald. A shaky one, barely standing on his feet.
— Then there'll be more meat, — grinned Bubnovy. — Meat doesn't wait.

They played for a long time. The stakes rose. First they lost the schools. Then the hospitals. Then the factories. Then the planes that don't exist but are always talked about. Then the bridges. Bubnovy led with diamonds, Chervovy — with hearts. Sergey tossed in gray cards.

The people — gray, meaty, plagued — stood outside the residence windows. They weren't let in because they didn't know the rules. And the rules were simple: whoever shouts "Love with All Your Might!" loudest takes the pot.

The game ended when Bubnovy laid his last card on the table — red, like the ocean. And said:
— That's it, brothers. The country is mine. The oceans are mine. The people are mine. The meat is mine.

Chervovy raised his hands:
— I surrender. Just don't get carried away, Bubnovy. The Plague doesn't sleep.

Bubnovy laughed:
— What Plague? I am the Plague. And you are my diamonds.

They parted ways in their limousines. In the morning they woke up — and there was no country. Only oceans, red as diamonds. And gray ash where the people used to be.

The heralds stepped out onto the balcony, looked at the ocean, and said:
— The plan has been fulfilled. The tsunami washed away everyone who didn't fit in.

The Blatnye gathered around the table again. But there was nothing left to play for — the country had become a red ocean, and the people — meat floating in that ocean.

And then Bubnovy said:
— Come on, brothers, let's start over. We'll build a new country. Only this time — with black oceans. To keep it clean.

And they started building. From scratch. With diamonds, hearts, grays, and meat.

But for some reason, no one wanted to play anymore. Even the heralds fell silent.

Because everyone understood: this was not a game. This was a tsunami. Which strikes only once. And after it, neither cards nor Blatnye remain.

Only the red ocean. And silence.

The tale has no moral. Because those who played it still wouldn't understand it anyway. And those who were the meat can no longer hear.