Как в старом подъезде

Как в старом подъезде с разбитым давно окном
Жареной курицей пахнет, сырым бетоном,
Потушенной сигаретой, стрельнутой на потом,
Нависшим над лестницей, мучающим «ну кто мы?»
По понедельникам здесь тишина с углов
Тянется временем, выкроенным немножко.
Злые, уставшие едут с своих работ,
Сумки забив кефирами и картошкой.
И вот он, в помятом пальто, и потупив в пол,
А стрелка её капроновых смотрит ниже.
К черту простые материи и дефолт.
Давай не о шуме вокруг, друг. Давай о жизни.
Давай вдруг, как прячут ключи под горшок цветка,
Как сверху соседка вечно нарочно топит,
Как батареи под ржавчиной всё шипят,
И как сквозь морщины - девочкой - бабка смотрит.
Давай о простом, о раскатистом и живом,
Как надо для счастья нам смехотворно мало:
Как в три часа ночи за кухонным за столом,
Она со всей хрупкости грубость руки сжимала.
Как он не хотел в этой горечи отпускать,
Как первая чашка кофе с утра возвращает к жизни,
И как без кого-то родного большА кровать,
Как мысли влюбленного всюду чисты и присны.
Давай о протертой до блеска спине скамьи,
Где старики о былом говорят - вот как будто только…
Давай обо всем, и о тех, кто сейчас - не мы,
Давай не о том, что вонзится в кадык иголкой.
Давай не о том, как звонит неотвеченный телефон,
Чтобы не говорить: «Привет, мам, да всё нормально.»
Давай о простом, о раскатистом и живом,
О тех, кто слишком хорош, чтобы вдруг оказаться нами.
О том, как она засыпает под месиво новостей,
И как он плечом затекшим не смеет дрогнуть,
О том, как она убаюкала всех детей,
Пока он посуду домыл, и полы, и почистил обувь.
Давай не о том, как чудовищна вся игра,
Когда ты пытаешься просто сыграть в равнодушие,
Давай не о том, как заносчивы тех слова,
Кто вовсе не значит, тщеславен и малодушен.
Давай не о том, что молчание сеет крах,
Не стоит геройства проглоченная обида,
Давай не о том, как осевшее на губах,
Срывается снова и снова родное имя.