Сказка. Посвящается Щербаковой Н

Однажды сказку рассказали мне,
Про птицу неопознанного вида,
Жила она всегда наедине
Пернатого боясь апартеида.

Один павлин, свой распуская хвост,
Нахваливал елейно перья птицы,
Но ей так нравился, однако сей прохвост,
За ней он стал открыто волочиться.

А был другой - пропеллером урча,
На птичий двор садился, сделав "бочку"
В себе поборника пеструшек всех включа,
К ней прилетал нетрезвый сбитый лётчик...

Однажды даже иностранный гусь
Бывал, напоминая нам Мессию,
Нёс он с земли обетованной гнусь,
Сын избранный,  покинуший Россию...

Поддержки он искал средь местных стай,
Или точней от групп по интересам,
Был из страны он, как наш колхозный пай,
Как говорится, просто недовесок..

И не одна заморская звезда,
Павлин-мавлин  и этот сбитый лётчик,
Ей правду не сказали никогда,
Как, из каких она явилась вотчин...

А было, что им от нее скрывать,
И перьев цвет,  размеры её шеи,
Здесь птиц такого вида им видать,
Не приходилось, знаний не имея...

Но был ещё один  незваный гость
О нем в той сказке менее абзаца,
Кому-то был он словно в горле кость,
Особенно одной под кличкой Цаца.

Как раз о ней веду я свой рассказ,
Как выходила птица только ночью,
Себя скрывала от недобрых глаз,
Да и себя не видела воочью...

И вот однажды этот самый гость
У дяди взял у своего  фанарик,
И осветил и шею ей, и хвост,
И затушил, не докурив чинарик...

И понял, он кто перед ним плывёт,
Какую тайну ночь укрыла в воды,
И как весь мир её давно зовёт,
Через века, через  земли невзгоды.

Он до рассвета с птицей просидел
И в тот момент, когда поднялось солнце,
Весь пруд и птичий двор вруг обомлел,
От неожиданных и искренних эмоций....

По водной глади белый лебедь плыл,
А птичий двор узнать не мог в той птице,
Того кто одиноким часто был,
И с кем никто там  не хотел водиться...

Порою без подсказки трудно нам,
Понять себя и суть свою и сущность,
И хорошо если открывшийся обман,
Меняет к лучшему чуть-чуть нашу наружность...

Морали нет, а есть один упрёк,
Когда в друзьях не оказалось зрячих,
То лучше собирать свой узелок,
И от друзей бежать к чертям собачим...