Улыбка

Пенсия пришла. Ура. Значит, сегодня — вылазка на базу, рейд по продуктовым фронтам. Я стоял у подъезда, поглядывал на дорогу и бормотал себе под нос: «Ну, Олежка, выручай, мы готовы!». Это я так, для бодрости духа, потому что в одиночку тащить сумки — гиблое дело.

Тут подкатила машина. Красная. Ну, нормальная такая, классической «автомобильной» расцветки. Скажу честно, в этих ваших железяках я разбираюсь хуже, чем в японской поэзии, но главное, что она едет, а не пылится в гараже. Загрузились, двинули.

Дорога длинная, думается хорошо. И поймал я себя на философской мысли: вот сейчас трахну всю пенсию, а до следующего месяца, глядишь, и не дотянуть. Хорошо бы деньги делать в рулончиках, как туалетная бумага. Отрываешь утром кусочек — заплатил за хлеб, отрываешь вечером — за молоко. Удобство! Экономия эмоций. Сидишь такой, отматываешь сутки, и ни о чем не переживаешь. Вот почему никто до этого не додумался? Нобелевку бы мне дали, а не эти копейки.

Подъезжаем к базе. Это святое место, где в общем потоке машин нужно сделать нечеловеческое усилие — повернуть налево. Стоишь, молишься всем богам дорожного движения. Но Олежка — асс! Он крутанул баранку так мастерски, что я даже залюбовался. У меня аж мысль мелькнула: это ж я на заводе точь-в-точь суппорт торможу, чтобы резец не сломать и деталь не испортить. Только там я мастер, а здесь — пассажир-наблюдатель.

Въезжаем на территорию. Настроение — огонь, а вот дороги… Ух! Едешь и чувствуешь себя мореплавателем в шторм. Влево качнет, вправо — и бампером чертишь волну. Ухабы да ямы, того и гляди, носом в приборную панель уткнешься. А вокруг машины снуют туда-сюда, как ткацкие челноки, — только успевай креститься.

Припарковались. Здесь, в этих рядах, настоящий продуктовый лабиринт: ларьки, палатки, магазинчики с восточными сладостями и местными соленьями. Обычный такой крытый базар, только с запахом шаурмы и приключений.

Идем по списку. Затарились, вроде, всем понемногу. Заходим в восточный магазинчик. В самом дальнем углу, как на троне, возвышается касса, а за ней дремлет продавец. У меня в руках — мобилизация: список и килограмм огурцов.

Подхожу к ящикам. И что я вижу? Ровных, гладких, как на картинке, нет. Сплошные «уральские крючки»: кривые, пузатые, один на один с огородным дедом-переростком. Ну как тут купить? В голове звенит: «Пенсия! Это же заначка!», а рука не поднимается взять кривой экземпляр.

И тут передо мной возникает молодая женщина. Она деловито начинает перебирать эти чудо-овощи, откладывая лучшие. Я стою, как вкопанный, секунд десять, а потом вдруг выпуливаю скороговоркой:

— Можно я посмотрю, как вы выбираете? А потом повторю за вами, чтобы не облажаться.

Женщина обернулась. Улыбнулась. И в этой улыбке было что-то загадочное, будто она знает тайну всех уральских огурцов на свете, но не спешит её открывать.

Я выждал паузу, сделал вдох и начал священнодействие: строго брал те, что покрупнее, и с легким изгибом, как у той дамы. Через минуту у меня в пакете была вполне сносная компания зеленцов.

Подхожу к кассе, чувствуя себя героем дня, и вдруг ловлю на себе взгляд. Та самая женщина уже расплатилась, стоит у выхода и дарит мне точно такую же улыбку — лучистую, теплую и чуть-чуть озорную.

В груди разлилось тепло. И почему-то стало жутко радостно, как в детстве, когда ты нашел спрятанную конфету.

Машина, ухабы, кривые огурцы — всё это мелочи. День удался! Потому что иногда самое вкусное на базаре — это не чебурек, а просто чужая улыбка, которая вернулась к тебе бумерангом.