Марина

Котенок упал в отсыревший овраг,
И сколько же их, шерстяных бедолаг,
Не значимых для посторонних,
В когтях погибают вороньих,

И в лисьих зубах, и в потоках машин.
Марина опомнилась: надо спешить,
На свет извлекая котенка,
Пока он не сгинул в потёмках.

Кусала крапива, осока секла,
Но бережно, будто бы он из стекла,
Марина сжимала котенка,
неся до своей комнатенки.

За ней по пятам разномастной толпой
Мяукали кошки, и наперебой
Кричали ей вслед на зверином:
- Спасибо, спасибо, Марина!

А самая главная кошка из всех
Сидела, прищурясь, в вечерней росе,
Мечтая о собственном доме.
Цвели подорожник и донник.

Была кошка мудрой, и виделся ей
В Марининых кудрях колючий репей
Особенным знаком отличья,
Прославленным песнью синичьей.

И села кошачья толпа у дверей,
И мошки кружились над шерстью зверей.
И пели свой гимн комариный -
Звенящее имя "Марииина".

И ночь наползала с востока. Инстинкт
Нашептывал кошкам:
Марина простит
На кухне разбитую чашку.
Горели глаза цвета яшмы.

"Останемся здесь, не дадим ей скучать.
- Марина, Марина, - удобно мурчать,
Мы скромные, не разорим мы
Бревенчатый домик Марины.

И кошки, подвластные доброй руке,
В сарае и в погребе, в дровеннике
В ту ночь обрели скромный угол.
Котёнок был черный, как уголь.

Марина его Угольком нарекла,
А мимо несла свои воды река.
А старую кошку - Луною.
Мари, уподобившись Ною,
Пустив диких кошек к себе на ночлег,
Наполнила жизнью свой утлый ковчег,
Гонимый речной волною.

И дом-то не дом, а корабль уже,
Кошачьего корма сухие драже
Наполнили множество мисок.
Марина - не Бог, но котёнок прозрел,
А кошки гуляли средь луковых стрел,
Средь звезд - поднебесных ирисок.