Реквием

Не плач уже, не стон, не зов, не речь, 
А мерный звон в опустошённом храме, 
Где некого ни ждать, ни уберечь, 
И только тьма колышется свечами.

Всё кончилось не в миг, не в грозный час, 
Не в ярости, не в роковом разрыве, 
А так, как свет уходит после нас, 
Оставив пепел в медленном отливе.

И то, что было некогда живым, 
Что в сердце поднималось, как молитва, 
Теперь лежит под сводом гробовым, 
Как имя, стёртое с холодного гранита.

Ни обвинений. Ни пустых обид. 
Они смешны пред этой тишиною. 
Когда душа, как чёрный мрамор, спит, 
Уже не споря с небом и виною.

Memento mori. Древний, строгий глас, 
Звучащий сквозь века почти бесстрастно. 
Всё, что цвело, отторгнется от нас, 
Всё, что любимо, в мире не всевластно.

И я стою, как в сумерках вдова, 
У гроба чувства, ставшего судьбою, 
Где больше не нужны уже слова, 
Где скорбь сама становится землею.

Как страшно знать: не предал, не убил 
Ни человек, ни рок, ни злая сила, 
А просто день за днём незримый пыл 
Истаял там, где сердце так просило.

И эта смерть без крика и конца, 
Без траурных знамён, без отпеванья, 
Страшнее, чем падение венца, 
Чем гром небес и горечь расставанья.

Лишь тишина. Лишь прах. Лишь тусклый свет. 
Лишь память, что не греет, а хоронит. 
И кажется: меня почти что нет, 
И только боль во мне ещё не тонет.

Но в этой тьме, где всё обречено, 
Где даже скорбь торжественно застыла, 
Я принимаю: мёртвым стать дано 
Всему, что слишком преданно любила.