Как я стал спонсором

КАК Я СТАЛ СПОНСОРОМ
Глава 17-ая из серии «Судьбы»

– Если ты читаешь Есенина – это сдвиг в одном направлении твоих мыслящих шариков в мозговом пространстве. Если ты читаешь Байрона – совсем другая установка в тех же, если они имеются, мозгах! А если читаешь Маяковского … то вообще туши свет … завешивай окна … и ... знакомиться будем! – Понимаешь, к чему я клоню?!
– Здесь и коню ясно … к чему ты клонишь! – Сказал я, проявив бестактность, молодому человеку, сидящему на лавочке и объяснявшему такие «прописные» истины своей девушке. Услышав такую абракадабру – как можно было сдержаться? И я не сдержался ...
К стати – уже закончилась перестройка, уже узурпаторы, не повязанные железными верёвками Горбачёвым – Ельцин, Кравчук и Шушкевич, объявили свою власть, каждый в отдельной республике … остальные республики, простите, главные узурпаторы послали на три буквы! – Ошеломлённые, но немного обрадованные посланные республики, каждая пошла на свои специфические три буквы! –
Я сейчас во Львове. Знакомая мне аллея ведущая к оперному театру … как и во все времена –  людная.
Услышав мои замечания, молодой человек обернулся, посмотрел на меня, угрожающе прижмурился и сказал –
– А ты, батя, не лезь туда, куда твоё рыло сегодня не приглашали! – У тебя что-то акцент совсем не нашенский! Может это мой последний шанс сподвигнуть девушку на необходимые в нашем возрасте подвиги! А ты внёс свою корректуру. – Уже три дня мы с ней возимся, а она никак не ломается! Думал взять литературой, хоть признаться я в ней как охотник на мелких птиц пересевший на китобойное судно ...! Не обижайся на меня за рыло, к слову пришлось … – Пока он мне объяснял что к чему, девушка встала и ушла.
Говорю ему
– Догоняй свою девушку! Посмотри, у неё только пятки засверкали! – Он посмотрел ей вслед. Смотрел секунд тридцать, махнул рукой и ... свой взмах резюмировал так.
– Пусть уходит! Придётся сегодня с другой познакомиться … Чем они отличаются одна от другой на сегодняшний день?! – Разве только цветом губной помады. Губы же во всех раздутые силиконом ... А как было, батя, в ваши, вялотекущие годы?
– В наши, вялотекущие годы – отвечаю – было немного по другому. Прежде чем познакомиться, мы уже успевали влюбиться, и ещё много дней, или месяцев просто вздыхали, прежде, чем подойти друг к дружке.
– Интересно!?.. И успевали?
– Что успевали?
– Как что??? – Снять пробы и сделать выбор!
– Знаешь, молодой человек … это уже вопрос самого замшелого циника! Когда ты успел такого набраться … и сколько тебе лет? И еще, для продолжения разговора, если он состоится – как тебя зовут?
– Для продолжения разговора, объясняли мне знающие люди, побывавшие в Германии, что там таким знакомством, какой ты, батя, имеешь ввиду, занимаются почти с четырнадцати лет! И уже к женитьбе – правильный выбор готов! – Резонно!
– Я не знаю как там в германии, но мы то в России!
– Ошибаешься, дядя, мы на Украине и в самом центре страны – в городе Львове! – В её сердце!
– По моему центральный город Украины и её столица – Киев! – Не так ли?
– Это кем-то выстроенная дезориентирующая голограмма! – Фальшивка, или временное пребывание в анабиозе! Чтоб так думали пока Львов с 1772 по 1918 годы был под Австрией и назывался временно Лемберг. Вот тогда Киев и был Русью. Но это общее название! А австрийцы сохранили нам нашу украинскую столицу как в холодильнике, или кунсткамере чтоб она не пропала, и целехонькую вернули нам для нашего общего пользования. Когда я говорю «нашего» я не имею ввиду тебя, батя, и таких как ты … я имею ввиду щирых украинцев. – Так то!
Ладно, если хочешь ... здесь рядом каверня, пойдём угощу тебя кавой … а по двадцать пять грамм коньячка – это уже твоя забота, батя … для знакомства. Однако вижу ты по украински шуруешь не плохо! Но подводит акцентик киевщины, или черниговщны … Это, батя, признаюсь тебе – те же кацапы, только язык наш украли и немного испоганили … прости меня за откровенность. Я, батя, студент. Учусь в полиграфическом на улице Подвальной. Буду графиком … но … я им нарисую! Пусть ждут! – Подработки никакой! Здесь, батя, каждый десятый мнит себя художником! Заработать тысячу нынешних гривен – это уже большая удача! Слава Богу, что мы наконец ушли от кацапских рублей с портретом их Ленина!
– Но у вас тоже был бюст Ленина … и огромный – возразил я. – Возле оперного ...
– Да, был – Да сплыл! – Представляешь, батя, думали он весит тонны и подогнали огромный кран! Думали мозгов там много … Когда демонтировали – оказалось он весит гулькин нос! – Он весь пустой! – Ха-ха! – Только алюминиевая оболочка миллиметра полтора … и весь ваш Ленин!.. Сдулся!..
– Почему наш? – Он и ваш тоже …
– Да, батя, ты прав! – Не подумал я … Когда дербанили Россию при Николке, которому вы же и пих – пах устроили! С дуру … наверно! … Ленин ваш – он и наш, потому отколол нас от кацапщины, от вас грешных, и Польшу, и Прибалтику, и Западную Украину – то есть … нас! – За это ему огромное мерси! – Ну, а его коммунизм – это уже издержки производства – для недалёкого развала огромной успешной России! – Союз придумал … Надо же!..Ты думаешь, батя, твой Ленин простил за повешенного своего братика! – Дудки! Вот тебе и Николушка окровавленный! – Хоть и не он, не Николка, вешал, но царская же корона! Вот только девок его жалко … красавицы же … да и жена на западном фронте в госпиталях перевязки простым солдатам делала … А его … самого Николушку – нет, не жалко!.. Ты что, Николка, несчастная твоя душа царская, скажу я так, не видел, что посланный из Европы коммунизм на пятки тебе наступает! Ты что не мог того же Сталина и того же Свердлова придушить в Туруханской ссылке?! – Так нет же – ты им ещё по двадцать рублей в месяц платил . Вот они, когда вернулись, то по коммунистически с тобой и  расправились!.. Гражданин, Царь Российской Короны!
– Ты, я вижу, хорошо подкован в определённом направлении. – Сказал я
– Спасибо наш преподаватель по истории всё разложил по полочкам. Вот и подковал нас!.. Ладно пошли … каверня вон там за углом … рядом.
Я, не знаю почему, но согласился. Наверно захотелось знать как меняется время и его качесто в тех, кто будет вместо нас владеть миром … Мы пошли. Каверня за углом – и я это знал. В семидесятые годы не раз измерял своими шагами узкие, живописные улочки Львова.
Каверня маленькая, десять столов стоящих в два ряда. Когда то был здесь не раз. Но сейчас появилось новшество. На одной из стен висит большое керамическое панно собранное из шести отдельно отожженных частей, и соединённых грубовато … Но это так и задумано! На панно, когда оно ещё было обыкновенной глиной, просто выцарапан всадник, видимо князь Галицкий и за ним еле улавливаемая его походная дружина. Стены каверни тёмные зеленоватые, панно тоже тёмное, но красноватое – тем и отличается от стен. – Стиль такой – не кричащий! Говорят, что это стиль передовой Европы … не то что наш российский – скифский! Мой визави увидел, что я заинтересовался панно и сказал –
– Была у нас, а может и есть ещё наша знаменитость – скульптор Чайка! Такое панно любой козёл вылепит, но это делал Чайка, вон там он и свою фамилию нацарапал, поэтому оно очень дорогущее! Представляешь, батя, дорогущее не за мастерство, а за фамилию!.. – Я ничего не ответил – толко сдвинул плечами. Фамилии ценятся – это я знал. Главное прорваться через барьеры … а там как по маслу! А скульптора Чайку я знал лично. Не раз  мы с ребятами его приглашали в гостиницу «Львов» раздавить бутылочку вина. В городе Львове он знаменитость, но до обиды … очень простой!
Нас, вернее моего молодого «друга» поприветствовал бармен и сказал, так чтоб я слышал, видимо, чтоб потом не было никаких недоразумений. –
– Везёт тебе, Богдан, всегда находишь кому расплачиваться за твою каву. – Богдан улыбнулся и мне поспешил объяснить.
– Бармен Петро, мой друг – он шутит. У меня вот есть, на каву хватит. – Объяснил Богдан. Он залез в наружный верхний карманчик сорочки, выудил из него две рваные гривны и показал мне.
– Ладно … спрячь – говорю – обойдёмся. – Он, как ни в чём не бывало, кивнул головой в знак согласия. Я в душе улыбнулся. Тем более это уже был девяносто третий год и на Украине инфляция галопировала. В России она была на порядок меньше. На асфальте во Львове валялись трёшки, пятигривенные, даже двадцати, или двадцати пяти-гривеные, уже забыл. Богдан их просто мог насобирать, но их уже никакая торгующая организация не хотела брать. Хотя официально они не отменены.
Подали каву в красивых фарфоровых миниатюрных чашечках и коньяк по двадцать пять грамм в стеклянных рюмках львовского стеклозавода. – Завод стекло делать умел! Кавы в чашечках было вряд ли больше, чем коньяка в рюмках! Но и пить здесь умели! Такое количество кавы и коньяка, отхлёбывая микродозами, хватало чуть ли на час задушевной беседы.
Отпили по львовски и мы, посмотрели друг на друга, потом по сторонам, намечая канву беседы ... Но! В кавэрню зашли две юные «пани». Пани – это уже новая мода обращения к женскому полу. Декольте их платья доходило до самого допустимого предела, за то юбки опущены по самые щиколотки! – Мода! – Девушки увидели Богдана и защебетали –
– Вот кто нас угостит кавой! – Богдан что-то замурчал в ответ и посмотрел мне в глаза. Я его понял и говорю –
– Причаливайте девушки, мы угощаем …
– Жаргончик! – ответила одна, хихикнула и обе примостились возле нашего столика. Бармен принёс повтор нашего заказа, плюс – две шоколадки.
– Шоколадки – это дополнительный бонус за вашу непревзойдённую красоту. – Сказал я и посмотрел на одну из них … Приняла ли она мою лесть за чистую монету, или нет, но сверкнула глазами и ответила –
– Вот в чём прелесть взрослых мужчин … в зрелости! – Я ничего не ответил. Признаться к женской красоте западных украинских пани нужно привыкнуть и вникнуть, чтобы оценить. Просто на вскидку, на мой взгляд, они мене привлекательные, чем восточные украинки.
Минут через пятнадцать мы с Богданом ушли, а девушки остались коротать дальше наступивший вечер, богатый для них возможно ожидаемывми непредвиденными событиями … Разве кто нибудь знал, что чрез несколько дней я встречусь с одной ... в самых фантастических обстоятельствах. Но!.. Мы ещё не закончили сегодняшний «день».
Если спуститься дальше за оперный, по улице Первомайской, пока не переименованной на западный лад, то в конце старой и начала новой постройки улиц, примостилось полу кафе, полу ресторан «Пид Ватрою». Ватра, это значит – большой костёр. В годы процветания язычества, через него парочка, взявшаяся за руки должна перепрыгнуть. Если руки не разомкнулись – можно строить семью. – Если разомкнулись – ищи другую пару! Под самим кафе, в годы советов, был замаскирован подвальчик, где собирались не слишком почитаемые Советскую власть львовские граждане, и строили свои планы на будущее. Говорят – милиция знала, но она же местная … и закрывала глаза. Чем бы дети не тешились – лишь бы не плакали! Сейчас дверь хорошо просматривается и надпись: «Запрошуем!» Но!.. внизу стоит своеобразный контроль. Два мужика в вышиванках. На поясе они стянутые широкими ремнями с бронзовыми бляхами, на бляхах украинский трезубец. – Перестроились! Швейцары Богдану улыбнулись и один сказал.
– Ты сегодня со спонсором! – Заходи! – Одного тебя больше сюда не пустим, запомни! – Меня это чуть покоробило и немного где-то кольнула. Но … мы уже внизу!
Публики мало. Столов много. Зал круглый. В центре зала возвышение высотой сантиметров тридцать, и диаметром почти четыре метра. В центре возвышения опорная внушительного диаметра колонна. На ней то и держится первый этаж кафе. На этом подиуме сидят два молодых парня в украинских вышиванках. Видимо артисты. Ждут ... На полу разбросан струнный музыкальный инструмент. Стены вокруг расписаны, и не плохо, разными батальными сценами, прославляющими украинские военные подвиги разных эпох!
Мы сели за пустой столик. Подошёл распорядитель зала и спросил
– Вам блондинок, или брюнеток?
– Я не понял!.. – Возразил я …
– Всё нормально ... вы новичок … у нас принято … если бы вы пришли со своими дамами – было бы всё в порядке. А так компания не полная. Вы ничем не обязаны, кроме угостить их кавой, или мороженым. Они будут поддерживать ваш разговор и … всего то … –Потом добавил – мы выдерживаем чистоту нравов … наших … львовских нравов. – 
Богдан посмотрел на меня умоляющими глазами. Я улыбнулся. Это означало, что согласен. Распорядитель ждал. Я ответил –
– Любых, только не очень разговорчивых. – Он кивнул головой и удалился.
Через минут семь он подошёл с двумя миловидными дамами, лет под тридцать. На каждой блузка с откровенным декольте и обнажённой спиной приглушённого желтого цвета и юбка полностью скрывающая ноги серовато голубого. И здесь цвета украинского флага, плюс на груди блузки заметный трезубец. Всё понятно … каждая из них символизировала «Нэньку Украину»! – (Мать Украину) Дамы, прежде чем сесть назвали каждая себя –
– Пани Ванда – отрекомендовалась одна из них –
– Пани Елена – назвалась другая – Богдана мы знаем .. а вас?
– Сергей Николаевич – сказал я.
– Нет! – Просто Серёжа. – Здесь так принято …
– Хорошо …
Распорядитель зала спросил полноценный ли ужин мы сегодня предпочитаем откушать, или на легке? – Дамам только мороженое … или как? –
Я деньги ещё не израсходовал, поэтому на всех заказал полноценный ужин. Потом пожалел. Я не знал, что такое по ихнему полноценный ужин, а они рады были стараться. Половину поданного ужина мы не доели, хоть и очень старались. Но и денег я отвалил! Хотя кроме этого … тоже ... Во первых очень громко, хоть и виртуозно играла музыка. Я думаю специально, чтобы частично приглушить сознание. Пели украинские старые песни и новые, уже в духе нового времени, уничижающие Россию и прославляющие Украину и её доблестных героев.
К стати – сейчас новая современная Украина с подачи Ющенка и старого Шухевича подняла на щит Бандеру! Тогда же в девяносто третьем о Бандере не говорили вообще, а если говорили, то не лестно. Он западным украинцам много горячего сала за шкуру залил!
В музыкальных перерывах желающие могли подняться на подиум и уже пьяным языком баламутить какие-то байки! В основном как Советская власть издевалась над западными украинцами, Выстраивалась очередь, многим хотелось ораторствовать! Весь вечер ходили ходаки с тарелкой и собирали дань, то на восстановление какого-то львовского храма, то на воспитание молодого поколения львовян против российского порабощения, то на укрепление украинской освободительной армии от русского ига и воссоединение её с Польшей. Богдан всё время доставал из карманчика две купюры неизвестного мне достоинства, смотрел мне в глаза и вновь туда же прятал. Собирающие дань всё время проговаривали, что разрешено жертвовать даже долларами. Наши дамы тоже клали на тарелку какие то бумажки, но так, чтоб я это видел. – Дескать – мы тоже жертвуем.
В половине третьего ночи, местного времени, светопреставление закончилось. Все вышли на улицу. Наши дамы нас провожали. Было много народа. Потом как то вмиг все исчезли. Я остался один. Богдана тоже не было. Он, скотина, сыграл свою роль отлично! Я один, чуть навеселе, но не от спиртного, а от шума и гама, почти до копейки обобранный, как дурак шёл, чуточку возмущаясь самим собой в свою гостиницу. Это был мой последний приезд в этот, не смотря ни на что, замечательный город – Львов ...