Из книги Бездорожье 3

Не пил вино, не ел селёдку,
Не трогал женщин и цветы.
Я изменил свою походку,
Чтоб быть прямее прямоты.
Писал стихи и то от лени -
Курья, кустарник, камыши.
Ведь Пушкин, Тютчев и Есенин
Писали тоже без души.
Сказать бы с гордостью большою
О тех, кто пишет до огня,
Чьей пахнет жареной душою,
Кто не знаком с покоем дня.
Да снова лень, заснуть охота,
Но не дадут собаки спать.
Доску бы вырвать из заплота
Да разогнать их, твою мать.

       ***
И я поэт, поэт России,
Хотя не вдарил в тара-рам.
О том, как женщины носили
Раствор и битум по лесам.
У лиры струны оборвали
Киркой в позорный этот час,
Те женщины тогда копали
Траншеи жутких тепло трасс.
Я пел какой-то миф и бред
А надо б было петь другое,
Чтоб эти женщины в декрет
Шли гордо с фабрик и со строек.
Я славил женщину всегда,
Её вселенское начало
Но этот дым и мутота
На труд её не вдохновляла.

       ***
            (советскому писателю)

Костюм хороший, бравая фигура,
Издалека на Горького похож.
И все-таки, свою литературу,
С таким здоровьем ты переживешь.

За шестьдесят - а ты еще так розов!
Наморща лоб, ругаешь времена,
Что вся твоя поэзия и проза
Еще чуть-чуть - и будет не нужна.

При этой мысли леденеет кресло,
От страха выпадает карандаш.
Из-под стола глядит, как волк из леса
Литературный стаж.

Хранятся где-то старые анкеты
И вспоминая, прикусив губу,
Читаешь ты, как с полустертой ленты,
Когда-то сочиненную судьбу.

Ты сеятель, выращивая розы,
Не замечал, как развивался злак,
И верил в то, что отольют из бронзы
Тебе потомки шляпу и пиджак.

       ***
Вошла и села,
С накрашенным ртом под вампира.
Стелла или Эльвира?
И в памяти не соберешь,
Ведь пьянствовал две недели...
"Ах, этот милый дождь на Арахлее!"
Стелла или Эльвира?
Какой ещё чертов дождь?
Может быть Света из тира?
Ну нет, в голове дыра!
Стоп, что-то в памяти тлеет -
Я и Лиля на Арахлее...
- Вы так говорили красиво
И я полюбила дождь,
Как будто он лил впервые.
Ну как вы доехали? Очень
Вы были тогда пьяны.
Беспокоилась я, между прочим.
Поэтому утром звонила.
- АХ ДА! Спасибо, Людмила.

       ***
Корит взволнованный поэт
Себя за то, что мог бы краш
Собрать лирический букет
и подарить его Наташе.
Но если вдруг другой поэт
Ей преподнёс цветок волшебный,
перед которым мой букет
Станет безжизненным и бледным?
Но все же ты прими, Наташа,
Цветы, созревшие в глуши,
Вспоила их большая чаша
Моей души.

       ***
На какой, неизвестно, планете,
Только знаю, грустишь обо мне.
Между нами пространство и ветер
И короткие встречи во сне.
Бесконечны вселенские дали
Мы на разных грустим берегах,
Но сведут нас с тобою печали
В самых светлых грядущих веках.

       ***
О как я стал бояться темноты
С тех пор, когда мне ночью снилась ты.
Как будто над моей кроватью
Стоишь ты босиком и в белом платье,
А вместо глаз струились два луча,
И рот плевался,жутко хохоча.
Когда проснулся, весь предавшись страху,
Я вместо брюк чуть не надел рубаху
И, выскочив, на лестничной площадке
Упал ничком и застонал в припадке...
С тех пор молю, молю я бога дня,
Чтоб на ночь он не покидал меня.