Белый волос

На диком отшибе голодного края,
Где спины крестьян ломал тяжкий гнёт,
Стоит эта мельница, тайну скрывая, —
В ней властная, гордая баба живет.

Её закрома раздувает от злата,
Помолом богатым забит её дом.
Она не отдаст и крупицы для брата,
Вся радость её — только в сыне родном.

Однажды в осеннюю сырость затона,
Старуха пришла из раскисших полей.
Безмолвно просила еды и поклона,
Но в спеси вдова захлопнула дверь.

Ходули скрипят, задевая стропила,
Над мельницей белая тень восстает.
Хозяйка от страха все ставни закрыла,
Почуяв покойников злой хоровод.

«Мне голодно, мать! Ты знаю, богата,
Отсыпь мне муки в этот белый мешок!
За щедрость твою будет честная плата —
Я мимо пройду, не ступив на порог».

Испуг у вдовы выжигает лицо,
Выносит мешок золотого зерна...
Старуха без слов надевает кольцо, —
И сила живая по венам пошла!

Растут её плечи, и сохлый каркас
Становится белым, летящим сукном,
Краса неземная явилась в тот час,
И очи сияют безумным огнем.

«Я дар приняла, был получен оброк! —
Раздался её оглушительный глас, —
Твой дом не заденет удушливый рок,
И мимо пройду, как клялась в этот час!»

Хозяйка зловещую тайну сокрыла,
Из совести стерт роковой разговор.
Пока на деревне копают могилы —
Вдова богатеет. Свирепствует мор.

Но сын её тайно сбегает к реке,
Любовь его манит, лишая ума.
Он видит зазнобу свою вдалеке,
Не зная, что это — лихая Чума.

Не ведая, кто перед ним в тишине,
Он обнял свою уходящую жизнь.
И молвила Дева в рассветном огне:
«До завтра, сейчас же домой воротись».

Вернулся на мельницу за полночь сын,
Принес на кафтане белеющий след.
То был только волос! Волос один!
Но мать поняла, что спасения нет.

И белые нити повисли, как сеть, —
Следы рокового чумного шитья!
Сын пал в лихорадке, зовя свою смерть, —
Явилась Чума, как хозяйка жилья.

Красавица смотрит, ухмылку тая,
И лик её снова вернулся в каргу:
«Я клятву сдержала, обеты храня, —
Я твёрдо стояла на том берегу!

Твой сын на подошвах принёс этот прах,
Сам в дом затащил погребальную гниль.
Теперь обнимай своё злато в слезах,
Пока его цвет не рассыпется в пыль»!

Угас её сын, попав в вечный плен,
И разум вдовы разлетелся золой.
Чума прошептала: «Отдам, но взамен! —
Пусти ты зерно под помол мой гнилой!»

Вдаль ветер разносит отравленный страх,
Несется мука на поля, на дома...
И смерть застывает на блеклых устах, —
Так вымела край до конца эта тьма!