Дочь своего света. глава 2. до слов. до памяти

Я ещё не умею говорить.

Но я уже чувствую.

Мир входит в меня не через слова — через пульс, через давление, через свет, через тьму. Моё тело — первая книга, которую я читаю. Мои ощущения — первые буквы. Моя мать — первый текст, который я впитываю каждой клеткой.

Коллективное бессознательное - во мне уже живут архетипы, те образы, которые человечество накапливало тысячелетиями. Я не знаю этих слов. Но я чувствую их.

Когда я сжимаюсь в тесноте, я чувствую Ад.
Когда я тону в блаженстве, я чувствую архетип Рай.
Когда я борюсь за выход, я чувствую архетип Героя.
Когда я выныриваю на свет, я чувствую Свободу.

Моё рождение — это не только моё. Это повторение того, что пережили миллионы. Это мой личный филогенез — опыт всего человечества, сжатый в мгновение. Моя психика — не чистый лист. Она — архив. Хранилище всего, что было до меня. И я — его новое воплощение.

Теория  перинатальных матриц. Каждая матрица из них оставляет след — в теле, в бессознательном, в стратегиях выживания. Я не знала тогда теорий. Но я чувствовала их в себе.

Рай.

Я плыву.

Тепло. Давление, которое не давит — обнимает. Ритм. Сердце матери. Моё сердце. Мы одно. Я не знаю, где кончаюсь я и начинается она. Я есть всё. Всё есть я.

Здесь нет страха. Нет голода. Нет холода. Есть только — есть.

Я впитываю не только кислород через пуповину — я впитываю её эмоции. Когда она спокойна — я спокойна. Когда она тревожится — я сжимаюсь. Её мир — мой мир. Её состояние — моё состояние.

Если здесь, в этом раю, я чувствую токсины — химические или эмоциональные, — я запоминаю: мир может быть отравлен. Даже в самом безопасном месте есть угроза.

Если мать не хотела меня, если она боялась, если она плакала по ночам — я знала: я лишняя. Моё присутствие — проблема. Моё существование — боль.

Я запоминаю стратегию: чтобы выжить — надо быть незаметной. Не шевелиться. Не расти. Не требовать.

Или наоборот — если я чувствовала её страх потерять меня — я запоминаю: я — центр её мира. Я — её смысл. Это тоже стратегия: быть главной. Быть незаменимой. Быть той, без кого она рухнет.

Ад.

А потом рай заканчивается.

Стены, которые обнимали — начинают давить. Пространство, которое было безопасным — становится враждебным. Я чувствую — меня выталкивают. Или выбрасывают. Или убивают. Я не знаю разницы. Я знаю только — это боль.

Схватки. Мир сжимается. Шейка матки закрыта — выхода нет. Я в ловушке. Я в аду.

Мать кричит. Или молчит, стиснув зубы. Её страх просачивается в меня. Её паника — моя паника. Её боль — моя боль.

Я запоминаю: мир, который был раем, стал тюрьмой. Любить — значит потом страдать. Доверять — значит быть преданным. Быть внутри — значит оказаться в ловушке.

Моя стратегия: никогда не расслабляться. Всегда быть начеку. Не верить в безопасность — она обманчива.

Если схватки длятся слишком долго — я запоминаю: выход невозможен. Ждать бесполезно. Борьба бессмысленна.

Я могу застыть. Или я могу биться в истерике. Всё равно — выхода нет.

Битва. Путь героя.

И вдруг — свет.

Свет. Маленькая, едва заметная полоска. Не там, где рай, — там, где тьма. Я не знаю, что это. Но я знаю — туда. Надо двигаться туда.

И я начинаю бороться.

Давление становится невыносимым. Моя голова вдавливается в кости. Я задыхаюсь. Пуповина сжимает шею. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, как мир сужается до одной точки — выхода.

Но я двигаюсь.

Каждое усилие — мука. Каждый миллиметр — подвиг. Между мной и светом — стена. Стена из плоти. Стена из страха. Стена из собственного тела матери, которая тоже борется.

Я чувствую её — она толкает. Она дышит. Она кричит. Она со мной. Или я с ней. Мы — одно усилие. Или мы — враги. Это зависит от того, как она чувствует себя в этот момент.

Если она в ресурсе — я чувствую поддержку. Мы — команда. Я запоминаю: борьба имеет смысл. Преодоление ведёт к свободе. Я — герой.

Если она в ужасе — я чувствую, что я одна. Что я насилую её своим появлением. Что я причиняю боль. Я запоминаю: моя победа — чья-то травма. Моя жизнь — чья-то смерть.

Я выныриваю.

Свобода. Встреча с миром.

Свет. Холод. Воздух — первый глоток чужого пространства. Я кричу. Или дышу. Или плачу. Это одно и то же.

Я отделяюсь. Пуповину перерезают. Я больше не часть неё — я отдельный мир. Самостоятельный. Уязвимый.

Меня кладут на грудь. Кожа к коже. Тепло, которое я знаю — но теперь оно снаружи. Я слышу её сердце — уже не внутри, а рядом. Я чувствую её руки, её запах, её страх и облегчение.

Если она берёт меня с любовью — я знаю: мир ждал меня. Я — желанный. Моя победа — радость.

Если она отвергает меня — даже на секунду, даже уставшим взглядом, — я знаю: я ошибся. Я прорвался, но меня не приняли. Я свободен — и я один.

Моя стратегия: никогда не быть слишком большой. Не занимать слишком много места. Быть удобной. Не требовать любви — заслуживать её.

Или наоборот: никогда не зависеть. Брать всё самой. Не ждать принятия — завоёвывать мир.

Эти четыре матрицы — не просто стадии рождения. Они — архетипические карты моей жизни. Они определяют, как я буду любить, бороться, сдаваться, побеждать.

Моя мать не знала этого. Врачи не знали. Никто не знал, что в эти мгновения закладываются сценарии на десятилетия вперёд.

Я не помню этого сознательно. Но моё тело помнит. Моя психика помнит. Мои стратегии выживания — это расшифровка этих воспоминаний.

Я не обречена повторять травму.

Я могу переписать сценарий.

Но сначала — я должна увидеть его. Увидеть ту маленькую девочку, которая боролась за выход. Увидеть мать, которая боялась, радовалась, сжималась. Увидеть архетипы, которые стали моими тенями.

И — выбрать заново.

Не как младенец, не как жертва, не как герой.

Как взрослая. Как целая. Как та, кто знает: рождение — это не конец. Это начало. И каждый новый день — новый прорыв. Каждое усилие — новый выход.

Я была там. Я прошла через это. Я выжила.

Теперь — я живу.