По следам Хаджи-Мурата 5

«Кутлеру – кутлерово, Бутлеру – хаджи-муратово, Полторацкому...»

А с Кутлером (настоящим) было так. Примерно.
На Кавказе, как мне показалось, он (в то «шамиль-хаджи-муратово»), если и побывал, то самым краешком, а Бутлером его туда занесло с подачи Владимира Алексеевича Полторацкого (1828-1889).
Последнего не стоит путать с его родственником (двоюродным братом) – Владимиром Александровичем (1830-1886). Тоже – Полторацким. Тоже – в итоге, генералом (и даже чуть повыше: «лейтенантом» против «майора»).
Да простит меня Фёдор Фёдорович (К) – снова чуть его подвину. Уж больно увлекательны лабиринты-сады-заросли расейского дворянства. А Полторацкие – заслуживают.
Генералов (и не только) среди них хватало. Не меньше, чем меж Нарбутами. А самая увесистая ветвь (рода) пошла от (через?) Марка Фёдоровича (П) (1729-1795). Оперного певца, придворного певчего (главы Придворной капеллы) Елизаветы Петровны. Во всяком случае, дворянским титулом фамилия обязана именно ему.
Ибо его батюшка был всего-то малоземельным казаком (принявшем сан священника) в сотенном городке Сосница (здравствующем и по сей день) Черниговского полка. В общем, из «запорожцев», а значит, где-то украинцев да посполитых (с последующим «заимперством»).
Многие из детей певчего-дворянина Марка (а по второму (удачному) браку их случилось 22) вышли, что называется, в люди. В губернские (дворянские) предводители, в видные посольские и финансисты-монетчики. Были среди них и достойные предприниматели (коннозаводчики и фабриканты).
Один из младших (Константин Маркович, 1781-1858) отметился уже и генералом, сломавшим пять войн (включая Отечественную 1812-го).
К следствию по делу декабристов не привлекался, хотя какое-то (недолгое) время отметился в членах тайного Союза Благоденствия. Вовремя, так сказать, одумался.
Если кто-то подзабыл, то напомню. Уже после легендарного топтания на Сенатской полыхнул Черниговский полк (на Киевщине). С братьями Муравьёвыми-Апостолами. Полыхнул, пошумел (не то, чтобы в закрай, но и не в топтание). Солдатам полка всё это не шибко нравилось. Какие-то селения-городки полк занять смог, но к Житомиру (на соединение с сотоварищами из 8-й пехотной дивизии) не прорвался. 3 января 1826 года, под Устимовкой, повстанцы были разбиты правительственными войсками, под командованием барона Гейсмара.
В общем, вышло там шумно, но бестолково (туда-сюда, какими-то петлями). Ипполит М-А (младший из братьев (1806 р.) в тех бойках погиб. Сергей (подполковник) был тяжело ранен и в июле повешен.
Матвей (старший, отставной подполковник) получил 15 лет каторги, но почти сразу, по Личному распоряжению, ограничился пожизненным поселением в Сибири. По смерти Распоряжавшегося и последовавшей амнистии, в 1856 был восстановлен в правах, вернулся, доживал. Доживал долго (1793-1886). Писал мемуары. Делился ими с Л. Н. Толстым.
А у Полторацких всё складывалось без сучка и задоринки. Ну, к тому надо бы (вкратце) отметить и так расстаравшуюся (чадами и их попечением) супруженицу того фартового Марка – Агафоклею Александровну Шишкову (1737-1822). С 14 лет понесла свой крест (непростой, но и не горький). Делами (фамильными) она управляла крепко, как и Богу молилась (истово). Потому и портрет её подниму (в пару к мужу).
Агафоклея... Это же надо! Я – ужо токмо об имени, мимо которого (по-герменевтски) – никак нельзя.
Понятно, что греческое. И не какая-то там просто Фёкла.
Без мужского «корневища» туточки не обошлось.
Агафокл (др.-греч. ;;;;;;;;; от ;;;;;; (agathos) добрый и ;;;;; (kleos) слава; лат. Agathokles). Добрый Славой. Ну, или к ней, поколику бывает и недобрая. Хотя... Я к тому, что всё как-то относительно (с какого боку глянуть).
А просто Фёкла (Текля), значит, просто Слава. Или – таки Божия!? Ибо – «клеос» здесь не без ;;;;.
Кстати (к Х-М), одну из праправнучек Льва Николаевича, известную журналистку, кличут Фёклой. Хотя по паспорту она как бы Анна. Никитична (р. 1871). А и прозвище (фамилию) знаменитое так и не сменила.
От ивритского (по сути) Анна («благая, благосклонная» до «божьей славы» где-то рядом. Вот родители (видные филологи) и баловались. То так, то этак.
А с Агафоклами (мужами)... Древнегреческий политик и военначальник (361-289 до н. э.), свергший (317 до н. э.) в Сиракузах олигархов. Спустя несколько лет ими же (при воспомоществовании карфагенянина Гамилькара) побитый, но не сдавшийся и сумевший тому Карфагену не одни рога наставить.
Перед смертью отменил в Сицилии монархию и утвердил демократию. Которая, впрочем, почти тут же развалилась.
Сам Агафокл, по истории, считается как-то тираном (Сиракуз – тогда это звание было куда менее отвратным, нежели после, и потому «добрую славу» имени не больно портило), как-то царём (всея Сицилии).
Появлялись Агафоклы и после него (включая сына, убитого племянником в год смерти отца)...
Так, и у зашедшей нам Агафоклеи (Полторацкой) одна из дочерей носила такое же славное имя. Агафоклея Марковна Сухарева (1776-1840). Знаменитая благотворительница, 16 лет председательствовавшая в Петербургском женском патриотическом обществе (а патриотство бывает-таки разным и не всегда омерзительно-негодяйским). Сиротам и бедным помогала. Ну, и предприимчивостью (доставшейся от матери) отличалась. К увеличению тех же доходов.
Мало того. Одна из внучек уже этой Агафоклеи так же была названа в честь бабки и прабабки. Была замужем за командующим Московским военным округом, генерал-адъютантом, одесситом-ришельевцем Апостолом Спиридоновичем Костандой (1817-1898). Ох, уж это русское дворянство! Куда ему было (с той Империей) как без немцев (и пр. поляков), так и без греков (и пр. малороссов). И я про то (а не про это, с нынешней гоп-элитой) – как бы и без особливых обиды или укора. Ежели не вдаваться в детали...
Ну, а уже те два Владимира (Александрович и Алексеевич), о которых я оговорился, приступая к Кутлеру, приходились Певчему Марку...
Гммм... Один (который чуть постарше и к нашему предмету, своими мемуарами, поближе) – внуком, а другой – правнуком (и племянником первому). Или там ещё по одному пра надо накинуть?! Их ещё и по меченной Пушкиным Анне Петровне Керн прикидывают. Алексеевич – двоюродным братом «чудному мгновенью» являлся, а Александрович – опять-таки, племянником. А сама Аннушка оказывалась, значит, дочерью одного из многих сыновей Славного Марка – Петра Марковича Полторацкого.
Зараз я ишчо чуток по тем лабиринтам попетляю.
У Пушкина с той Анной было не очень... В скорую. А вот уже с Екатериной Павловной Полторацкой (в девичестве – Бакуниной, 1795-1869), фрейлиной двора и как-то художницей, у Сергеича закручивалось не по-детски. В смысле – не в рядовое заигрывание. И – именно с первых лицейских годков.
Красавица! Вот её автопортрет (у меня). Не думаю, что она себе в нём льстила.

Дитя харит и вдохновенья,
В порыве пламенной души,
Небрежной кистью наслажденья
Мне друга сердца напиши;

Красу невинности прелестной,
Надежды милые черты,
Улыбку радости небесной
И взоры самой красоты.

Вкруг тонкого Гебеи стана
Венерин пояс повяжи,
Сокрытый прелестью Альбана
Мою царицу окружи.

Прозрачны волны покрывала
Накинь на трепетную грудь,
Чтоб и под ним она дышала,
Хотела тайно воздохнуть.

Представь мечту любви стыдливой,
И той, которою дышу,
Рукой любовника счастливой
Внизу я имя подпишу.

То – не я, а сам Александр. В 1815-м. 15 (16) летний – 20 летней барышне. «К живописцу». Чуть нескромное (хотя и стыдливое). С раскрутки приятеля Пушкина Николая Корсакова зазвучало и романсом.
А уж сколько российский гений насочинял в адрес Катюши (ещё Бакуниной) после... Прикиньте сами!
И поклонников у неё было... А замуж вышла только в 1834-м, уже под свои 40.
Мама уже обзавевшегося своим Счастьем (да уж...) Поэта, Надежда Осиповна, откликнулась на это событие так (в письме дочери Ольге, старшей сестре Александра):

[Какую новость скажу тебе, м-ль Бакунина выходит за г-на Полторацкого, двоюродного брата г-жи Керн, свадьба будет после Пасхи. Ему 40 лет, он не молод, вдов, без детей и с состоянием, говорят, он два года как влюблён.]

Ох, уж эти дворяне... С их связями и новостями.
Ну, а «два года влюблённый, сорокалетний» Александр Александр Полторацкий (1792-1855), являлся внуком тому родоначальнику Марку. И  портретно, очень (мне) с нашим Поэтом схож.
Боюсь одного (со сходством), что руку к тому приложила уже художница Катенька, подрихтовавшая (в копии) оригинал Карла Брюллова (1835). Приложила, в знак той Любви...
Если кому-то покажется, что перекликнувшийся у нас (у меня) по «списку Кутлера» с тому причастным тёзкой (как-то дядей), генерал-лейтенант Владимир Александрович (Полторацкий) приходится мужу Катеньки как-то сыном (допустим, по первому браку), он-таки ошибётся. Уж очень Певчий Марк тех ветвей наплёл-наплодил.
Помянутый генерал (не мемуарист Алексеевич, зашедший уже Толстому, а Александрович), будучи праправнуком того Марка, являлся внуком его сына (Петра Марковича, отца Анны Керн) и сыном уже брата Анны Петровны. То есть – Александра Петровича.
Ну, это, если я сам в том лабиринте не заплутал.
И уже после паузы (очередной) – как-то о тех правнуках-праправнуках генералах и, надеюсь, с приближением к совсем уже отчаявшемуся Фёдору Фёдоровичу Кутлеру.
А любителям поэзии...
«К музыканту» (от Саши – Катеньке) мы привели. С «Чудным мгновеньем» (якобы Аннушке К., в девичестве Полторацкой) все, конечно, помнят. Однако, приведу и его.

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.
Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.
В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

Как оно в антологиях-сборниках величается?!
Правильно! Загадочным «К».
А вы уверены, что оно адресовано Анне Петровне (Керн-Полторацкой), а не Екатерине (Катеньке!) Павловне (Полторацкой-Бакуниной)?!
Я, по правде, не очень. Да (по отзвукам глубинной памяти), по-моему, и не один я.
«Красоты», «черты» (и там, и там – «милые»). А и не только...

22-23.06.2026

Вообще-то, на картинку вверху я намеревался выставить автопортрет Екатерины Павловны Полторацкой, но почему-то передумал и кинул копию (ею сделанную) с портрета её супруга (А. А. Полторацкого) от К. П. Брюллова...
За очепятки извиняйте! Буду править (если что) по ходу дела.