Старый повар

 По одноимённому рассказу Константина Паустовского.

Под вечер на окраине безлюдной Вены
Слепой старик в сторожке умирал своей.
Он у графини Тун был поваром отменным,
Где и ослеп от жара пламенных печей.

Жила с ним дочь, двадцатилетняя Аглая.
В заброшенном саду спал в будке пёс цепной.
От старости ворчал, не мог уже и лаять.
Но старше всех был в доме клавесин большой.

Когда надела дочь на повара рубаху,
Сказал ей тихо умирающий старик:
– Я не могу позвать в сторожку, дочь, монаха. –
Тут, замолчав, отец задумался на миг.

– На улицу ты выйди, попроси любого,
Чтоб в дом зашёл и исповедал старика. –
Аглая вышла за калитку, молит Бога.
Как вдруг донёсся голос ей издалека.

Там, напевая, человек шёл вдоль ограды.
Пошла ему навстречу и столкнулась с ним.
Ту просьбу передав, сказала: “Вы так кстати”!
Он ей ответил: “Хорошо. Вопрос решим”!

Как в дом они вошли, гость скинул плащ проворно.
К кровати сразу же придвинул табурет,
Сел на него, на повара взглянул задорно.
Он молод был ещё, с изяществом одет.

– Пришёл облегчить вам последние минуты.
Вы говорите. – Повар начал свой рассказ:
– Украл я у графини золотое блюдо,
Когда у Аннушки чахотка началась.

– Жене врач прописал лекарства дорогие.
Я продал блюдо то. Мне тяжело теперь. –
– За это пострадали слуги остальные? –
– Клянусь, мой друг, никто не пострадал. Поверь. –

Старик ему ответил и заплакал горько.
– Как вас зовут? – Я Мейер Иоганн, друг мой. –
– Ваш подвиг, Иоганн, достоин он восторга.
Вы жизнь спасти хотели Аннушке родной.

– Аминь! Какой последней будет ваша воля? –
– Чтоб позаботились о дочери моей. –
– Всё сделаю. Чего ещё душа изволит? –
– Хочу я встретиться сейчас с женой своей.

– Увидеть молодой, но это невозможно.
Увидеть сад, когда он зацветёт весной. –
– Сейчас я всё исполню, будет мне несложно. –
Гость сразу встал, тряхнул с улыбкой головой.

Он к клавесину подошёл: “А вот и сцена”!
Сел перед ним на табурет: “Сейчас! Сейчас”!
И по сторожке звон рассыпался мгновенно.
Как детский смех, повсюду радость разлилась.

Впервые клавесин за столько лет пел сладко
И наполнял своими звуками весь сад.
Из будки вылез пёс. Терялся он в догадках,
Помахивал хвостом и пению был рад.

Воскликнул повар, приподнявшись на кровати:
– Я вижу, сударь! Как я встретился с женой.
Она кувшин с водой разбила, так некстати.
В горах всё это было раннею зимой.

– А небо делается выше всё и выше.
Летят над нашей Веной стаи птиц на юг.
Смеёмся мы: становится к нам счастье ближе.
Я вижу, сударь, как всё расцвело вокруг! –

А в доме музыка лилась неудержимо,
Восторженно сияла сотнями свечей.
– Я вижу, сударь, всё! Скажите ваше имя! –
Гость улыбнулся: “Моцарт Вольфганг Амадей”.

Аглая поклонилась музыканту низко.
Старик был мёртв. За окнами горел закат.
Казалось ей, что ласковое солнце близко
И нежные лучи обнять её хотят.

А зимний сад стоял, засыпанный цветами
Божественной необычайной красоты.
И так охватывала музыка волнами,
Что в ней от счастья замирало всё в груди.