О храм, без стен и без замка!

Берёзки милые, берёзки —
Девчонки в белых сарафанах!
Какие ж вы, родные, дерзкие —
Нагие в утренних туманах!
Стоите — стройные, литые,
Ветвями-косами играя,
Вы как бы ангелы святые,
В поля и рощи опустились.
Осинки — кокетки-вертихвостки,
Шушукаются, хохочут,
Трепещут: что-то рассказать хотят,
Как давние подружки.
Дубы — молчат. Стоят — как старцы,
Коряво, мощно и сурово.
Хранят в себе все тайны вековые,
Держа на кронах тучи грозовые.
Им сотни лет — а всё не гнутся,
Их молнии рубили — в тело,
Но корни в землю так вцепились,
Что даже смерть не одолела.
Клёны — франты, щёголи осенние!
Раскинут плащ — червонный, золотой,
Стоят в таком великолепии,
Что замираешь: «Боже, красота...»
Их листья — как ладони, как звёзды пятипалые,
Протянуты к тебе: бери, любуйся!
Листья кружатся, танцуют, падают усталые,
Шепча что-то тихо...
Ели — строги и величавы,
Стоят — как будто монахи на молитве.
Их ветви-лапы тяжелы.
Под ними тишь. Под ними — сумрак вечный,
Смолистый дух, как ладан из кадила,
И мох — зелёный, бархатный —
Укрыл всё то, что время схоронило.
О, сосны — золотые свечи!
Стволы — как медь, горят на солнцепёке.
Их кроны так высоко,
Они звенят и стонут.
Шум их — как молитвы,
Как колокольный звон далёкий...
Пахнет лес: живицей, хвоей,
Воздух — что наполняет всё нутро.
Лучи в ветвях словно тонут,
Они играют с каждой веточкой, листом, иглой...Пока идут они на дно.
Ты наблюдаешь — сердце бьётся.
А папоротник? Вот он — резной,
Раскинул кружево в овраге тёмном,
Как будто кто-то бережной рукой
Расшил подол земли в узоре.
Он древний. Старше — всех.
Он помнит время,
Когда ни слов, ни имени не знали,
Когда земля была иной,
И папоротники — цвели. И — отцветали.
Вот чертополох — стоит, колючий воин,
Лиловый шлем и латы — в иглах.
Он груб, он дик, но как он всё же строен!
Как рыцарь из позабытых книг.
К нему не подойдёшь — уколет, ранит,
Но бабочка садится — и не колко,
И пчёлы вьются: мёд его не вяжет —
Не горечь, нет! Он сладок.
Тому, кто знает: красота — не в нежном,
Не в гладком, не в покорном и ручном,
А в диком, в стойком, в яростно-мятежном,
В том, что стоит — ничьё. Само... Ни в чём...
Не виновато... Просто — есть... Просто — дышит...
А полынь! О, горькая полынь!
Серебристая, седая, как тоска по дому,
Как разлука, как степная синь,
Как письмо, не посланное — родному...
Она горчит — и в этой горечи
Такая правда, что — не выдержать!
Как будто кто-то шепчет: «Не молчи,
Поплачь — и станет легче выдохнуть».
Полынь — трава изгнанников и странников,
Трава дорог, трава бессонниц.
Трава для тех, кто вечно между небом и землёй,
Кто помнит всё: от самых тонких звонниц до набата.
...А я иду — и сердце тает,
Тропинка узкая, родная.
Здесь каждый лист меня встречает,
Здесь каждая трава — живая.
Здесь Ландыш прячется в тени — застенчив,
Как первая любовь: чуть слышен, робок.
Его фарфоровый прозрачный венчик
Звенит и шепчет тем, кто может слышать.
Здесь Иван-чай — розовым пожаром
Вдоль просек, вырубок, обочин —
Горит! Как будто кто-то грозовым закатом
Всю землю обчертил.
Здесь мох на камне тёплый, как ладонь,
Здесь дятел — метроном лесной упрямый.
Здесь белка рыжая как время
Мелькнёт и нет. Как детство. Прямо.
Здесь паутина между двух ветвей —
Как мост хрустальный, невесомый.
И капля в ней! Целый мир!
Он больше всего, что мы зовём «огромным».
Здесь муравьи несут:
Песчинку, зёрнышко к родному дому.
И в этом подвиге без слов
И мест для славы столько!
Что и не снилось людям.
О, лес! О, храм без стен и без замка!
Твои колонны — стволы вековые,
Твой купол — неба синь,
Твои псалмы — ручьи лесные.
Кукушка отсчитает:
Столько тебе хватит?
И замолчит. И ты стоишь. Не дышишь.
И понимаешь: ничего не тратит
Тот, кто так стоит. И слышит.
Как дышит лес всей грудью!
Как корни пьют из глубины!
Как всё связалось-сплелось одной судьбою:
Дубы, берёзы, ели — не случайны.
Не случаен Клевер у тропинки,
Не случайна ящерка на пне,
Не случайны эти паутинки.
И вдруг такая тишина наступит,
Что слышно: сердце бьётся.
Что кто-то в глубине вздохнёт:
«Люблю» из глубины.
И ты замрёшь. Среди берёз и елей,
Среди полыни, папоротника, мхов,
Среди всего, что пело и не допело,
Среди всего. Что больше всяких слов.
И упадёт роса в ладони,
Как чья-то тихая слеза.
И в каждой лесной короне
Мелькнут глаза родные.
Ты поймёшь: вот это — Русь!
Не на словах — а в каждой жилке,
В берёзе, в полыни горькой , в грусти,
В дубовой мощи, в тонком ковыле.
Вот это Родина моя. Вот она.
Где чертополох и ландыш и сосна,
Где всё моё, где я весь...
Где жизнь до капли отдана. Сполна.
Шумите, Леса и Рощи! Шумите!
Качайте небо надо мною!
Вы Русь мою в себе храните —
С её бессмертною душою!
Вы храмы! Свечи! Колокольни!
Вы песня, что не допою!
Вы строки, что не допишу!
Вы всё, что сердцу мило!
Вы всё! Ради чего живу!
Берёзки! Ели! Сосны! Осинки! И дубы!
Простите: катится слеза... Я не стыжусь!
Целую ваши листья-слёзки,
Целую вас за свет!
Обнимаю вас! Родину мою!
Не случайны эти строки.
Всё послано тебе.
Я написал их для тебя,
Мой дорогой Читатель...