Осколки

Когда огонь смыкает круг прощальный,
И тишина стоит, как темный свод,
Осколки памяти, металла и печали
В печи теряют звон и хрупкий лёд.

Они дрожат в пылающем пространстве,
Как будто звезды падают в золу,
Всё исчезает в огненном убранстве,
Становится покорнейшим теплу.

Не боль — а свет, не треск — а превращенье,
Не след разлуки — мягкий пепла след.
И в этом строгом, тихом растворенье
Грань исчезает между «есть» и «нет».

И только отблеск, краткий и бесстрашный,
Едва коснётся внутренней стены:
Осколки все расплавятся однажды,
Чтоб стать молчаньем вечной глубины.

Горит. И атмосфера стала гуще,
Как будто тьма вливается в стекло.
Последний след — не память, а удушье,
Последний блеск — багровое пятно.

Осколки — словно кости в тело впились
Разбитой жизни, треснувшей до дна, —
Огня стеснялись, а потом светились,
От жара раскалившись докрасна.

Средь сажи черных, вьющихся лохмотьев.
Здесь даже боль сгорает без следа.
И то, что называли чьей-то плотью,
Осыпалось без тяжкого труда.

Лишь жар ползёт по чёрному пределу,
Лишь шепчет пепел: «всё завершено».
Осколки, что когда грызли тело —
Расплавившись, разлились, как вино.