Мама, я жив!

Госпиталь, сосны вокруг, партизанский стан.
Солнце уходит в закат, немного устав.
Раненый стонет, и ловит его лучи.
И замирает от боли, но не кричит.
Он из разведки вчера... И его несли.
Мысли туманили взор и узлы плели
в слабом уже, и угасшем почти мозгу.
Бредил боец и страдал, ощутив тоску.
Снова в засаде лежал он и ждал конвой.
Пленных вели на расстрел, завязался бой.
С раненым сердцем он в землю как будто врос.
В танце, кружился над ним хоровод берёз.
В Бога не верил - он истинный атеист.
Бог оперировал быстро, был свят и чист.
Он зашивал и решал: будет жить, иль нет.
Но подписал ему в жизнь пропускной билет.
Солнышко утром проснулось, пошло в зенит.
«Мама, я жив! Бог устал и тревожно спит.
Руки у доктора крепкие, не дрожат.
Знаешь, он много у смерти забрал ребят.
Был я шестым у него, не последним был.
Он не двужильный, упал на топчан без сил.
Ты помолись за него и зажги свечу.
Богу впервые спасибо сказать хочу!»
22.06.26. г.