Стеклянный саркофаг

Мы с тобой говорили, наверное, вечность,
Разбивая слова на осколки и жесты.
За окном догорала слепая беспечность,
А в груди вызревало: «Мы всё же не вместе».

Помнишь слово «любовь»? Оно пахло полынью,
Свежим хлебом и мятой зубной по утрам.
А теперь это код, это линия Фронта, Где вместо пуль грамматический хлам.

Ты кричишь мне: «Свобода!», но втянуты плечи,
Я в ответ: «Защити!», но сжимаю кулак.
Мы на разных наречиях лечим увечья,
Что нанёс нам стеклом ледяной саркофаг.

Здесь у каждого слова есть гриф и пометка:
«Устарело», «опасно», «токсично», «не тронь».
Наша нежность теперь — как чужая монетка
В нерабочий давно уж гнилой таксофон.

Ты сжимаешь в ладонях холодный айфон,
Где улыбка — не губы, а желтый кружок.
Раньше спор был могучим, прекрасным костром,
А теперь это пепел, в котором ожог.

Я боюсь говорить. В каждом звуке — ловушка,
В каждой паузе — призрак непрожитых дней.
Тишина — это честность, она как подушка,
На которой мы ближе, честней и родней.

Потому что, когда затихает общение,
Этот шторм из искусственных слов и цитат,
Остается лишь пульс, оксюморон, сожаление,
Наша злая забота и ласковый яд.

Давай просто молчать. Без улик и без фальши.
Без попытки найти виноватого в снах.
Я устал выживать, я не знаю, что дальше,
Нужно выучить радость, забыв этот страх.

На развалинах смыслов, на пепле, на сломе,
Где «прости» означает не «я виноват»,
А «я здесь, я живой, я стою на пороге,
Разрывая этот проклятый бардак...»