Кров где пахло хлебом

Предисловие:
В дзен-буддизме есть образ пустой чаши. Она ценна не материалом, а вместимостью. Человек, потерявший всё, перестает гудеть как медный таз от ударов судьбы. Он становится той самой пустотой, которая способна вместить истину. Он не теряет, а перестает заслонять собой мир.


Он потерял свой кров, где пахло хлебом,
Где тени танцевали на стене,
Дорогу, что вела под синим небом,
И всё, что прежде грезилось извне.

Любовь ушла, как горсть сухих песчинок,
И ветер стёр её случайный след.
Мир стал глухим, седой туман из льдинок
Запорошил холодный, тусклый свет.

Но в миг, когда умолкли все скрижали,
И рухнул нарисованный фасад,
Он ощутил в таинственном начале
Не плоть, а опустевший Божий сад.

Сосуд, готовый к форме бесконечной,
Где нет границ, а только тишина.
Он был никем. И в этой тьме извечной
Звучала первозданная струна.

Ему не нужно стало ни надежды,
Ни памяти — пылающей во лжи,
Что сушит губы. Сброшены одежды
Немых имён, где прячутся ножи.

Он потерял свою личину, маску,
Каким казался в том миру другим.
И в тот же миг, лишённый всякой краски,
Вступил в себя — безмолвным и нагим.

И ни слугой, ни путником, ни магом,
Ни тем, кто ждёт, ни тем, кто клятву дал,
А просто светом с тихим, ровным шагом,
Которым бесконечность обуздал.

Ни воин он, ни странник, ни властитель.
Он просто тот, кто вышел из игры.
Незримый гость и тихий охранитель,
Читающий судьбу без мишуры.

И нечего терять. Молчанье правит.
Есть царство без границ и без вериг.
Ничто своим присутствием не давит,
И бытие струится, как родник.

Так море познаёт себя волною,
Не зная слова «быть» с чужих страниц.
Всё потеряв, мы станем тишиною,
Где есть Любовь — без края и границ...