Пора, пора

Сама наивность

Стою на “Стрелке” у кусточка –
на фото я запечатлён –
поставлена на детстве точка.
Смотри, как мальчик удивлён.

Серьёзен, словно бы философ.
И неподвижен детства взгляд.
Вернувшись только что с покоса,
он будто в чём-то виноват.

Вокруг обрывы с косогором –
мгновенье жизни у куста
вновь оживает перед взором –
сама наивность, простота.


Старается

Как много в жизни междометий.
Названий мало, посуди,
читая тихо до отметин,
но дальше света не ходи.

Останься в синем бездорожье
под песню вьюги ли, пурги,
где стоит одно безбожье.
Идут повдоль реки круги.

Расходятся на середине,
что там, где бакен мой потух.
Плыву я будто бы на льдине
ночами с часу и до двух.

Вся однозначность безнадёжна,
не гарантирует успех.
Высокая Поэта должность
не украшает, словно грех,

не красит. Совесть человека
спасает лишь в обмане дня,
что длится более уж века,
сломать старается меня.


И незачем

Открыты двери – на пороге
Весна стоит, журчат ручьи
и месяц в небе однорогий,
и звёзды светятся ничьи.

В тумане скрытое пространство
не сердце, Душу холодит.
И снова возникает странность,
и что-то в небесах гудит.

А что? понять не в состоянье,
никак проснуться не могу.
Всё больше, больше расстоянье,
всё дальше то, что на веку

моём происходило. Даже
и не могло происходить.
Но будто бы уже не важно,
и незачем себя будить.


Пора, пора

Молчит пашаев “Регион”,
Владимир Токмаков не чешется.
Не театральный ли прогон,
с водой пора проходит вешняя.

Пора, пора “Даниле-мастеру”
в седое поле выезжать,
неделю провели же страстную,
на пьедестал “Знак” водружать.

Терпенье пузырится, лопает,
как почки светлою весной
гремят, стреляя, всюду тополи
все солидарные со мной.