Знаешь, любимая мне пусто, просто...

Знаешь, любимая, мне пусто; просто.
«Любимая» я выговариваю по привычке,
 как «Эй, товарищ».

Я сижу на работе и грежу о каком-нибудь доме,
Где жена и дети. Дети бегают и просят
меня им что-нибудь почитать. Жена… жена любит.
Я хочу приходить туда, в свои теплые тапочки.
И оглядывать комнату, где все так на месте.

Мне некуда идти. Я пуст и холоден.
И, если приду, то выстужу тепло. Вот и сижу в углу.
Если не на работе, то в другом месте,
 которое называется домом.
И никуда не иду. Болею. Стихи не пишутся.
Коммунисты выиграли. Я за них голосовал.
Голгофа моя еще не приготовлена.
Не вымощена рытвинами и ухабами.
Я стою на скучной дороге.
 Какой смысл по такой идти?

Снятся сны с любящими девушками.
Кто они – я их не узнаю. Что-то решается –
Тяжелое, прямое, окончательное – в подсознании.
То ли быть, то ли не быть.

Может быть, скоро увидимся. Ты и моя оболочка –
С улыбками, слезами и раздумчивыми рожами.
Ну, все  к лучшему.
Жду ли утешенья? Конечно, жду.
Но не так чтобы слишком.
Освобождаюсь словами от громких чувств.
Тихие чувства еще не слышу. В безмолвии. Безглагольно.

Новое время.
Оно где-то рядом. И меня не интересует.
Шторы, занавешенные люстры в полутьме,
 ничьи отраженья.

Жизнь полна прожитого смысла. Просто переполнена
как желудок соленой водой.
Моя любимая, ты меня поймешь.
Единственная  дашь мне руку,
Когда я стану сильнее и рука будет горячей.

И мы скажем вместе «Ты…» – и тронется Судьба,
Ковыляя впереди и разгоняя жирных ворон.
Это и есть – «все».
И – тогда – прости меня за молчанье.
Оно – об этом.
Любимая.
Прощай.