За 13 дней до 19, уже 20 2. 0-25

Сердце туго обмотано тросом,
Безжалостно крепко.

Кто-то тянет его из меня, выдирает с корнями.

Неизвестно, ни кто, ни зачем. Но лишь болью
Вязкой поят меня,
Чисто стелят за шагом шаги.

Эта боль - не спроста,
Но пока я не дам ей названья.
Словно просит ножа
Сердце глупое детское это.

И все время ведёт меня дальше оно, и все ниже куда-то,
Опрокидывает в тупое, насквозь застекленное эго,

Где беснуются две мои грани: бордель или келья.
И всю жизнь я пытаюсь найти в них баланс (безуспешно),
И пытаюсь себя записать то ли в Будды, то ль в распутные девки,
Чтобы жить, как предписано роли, и без сожалений.

Вместо этого: вечно играю, и вечно в просчете.
Огребаю грехи за двоих, а побед не сыскаю ни разу.

Как побитая шавка, я вечно иду с кем-то сзади,
Понимая, что тень моя - больше, чем можно представить.

Повергаю себя в жжёный пафос и муть-рефлексию,
И бросаюсь словами, как в вечное скользкое сальто.
Закручу, не замечу, как однажды сама и не вспомню:
Где у меня было небо, где - стылый обшарпанный гравий.

Рифм уже не ищу.
Ну а целом, не очень и нужно:
Все равно мои рифмы натужны и блекло-эпичны.

Мне тошнотны почти все слова, филигранные грани,
Масло масел на коже, дно бочки,
Что ныне пробито.

Нет мне смысла писать. Нет мне смысла молчать.
И в неволе,
За глухою стеной из костей мое сердце все бьётся.

Только тянет его с каждым разом сильней и протяжней.
Только просит оно то ли нож, то ли смысл чего-то.