Фиалки, несущие смерть

Фиалки, несущие смерть

       - Красота какая!
     И эти туда же. На гроб и не глянули почти.
     - Сколько их, целый сад, три подоконника и все фиалками заставлены…
    - Надо будет у неё попросить…
    - Потом, ты что…
     - Ну да, ну да…
     - Как уж мы тебе сочувствуем, Танюша! Сколько ему? Пятьдесят шесть всего? Да, жить бы ещё да жить…

       Как она теперь будет жить? Одна. Сын… ему самому помогать надо, ой-ой!

     - Дочка, не убивайся ты так, что ж поделать…
    - Мама, ну почему? Как же так! За что это мне? Кто виноват?
     - Никто, дочка, судьба такая. Все мы смертны. Я вот… тоже… скоро, наверное…
    - Тебе семьдесят восемь! А он ещё…
    Эх, дочка, дочка… Ох. Да что там, дети, они такие… неделикатные с родителями… Чего уж тут обижаться…

    - Валя, как там твоя Танюша-то, держится?
    - Ничего, отошла немного. Годину справили.
    - А внучок? Слыхала сынок у него родился? Да и пора уж, а? Тридцать три года!
     - Растёт правнучек. Вот только сам Игорёк что-то заболел, ангина сильная у него, даже в больницу положили.
    - Ну, ангина не страшно, пройдёт…
     - В реанимации лежит. Одиннадцатый день…
    - Да?! Ничего себе…

     - Мама! Что ты делаешь?!
     - Поливаю, у фиалок земля совсем сухая.
    - Земля! Ах-ха-ха! Ох-оооо!
    - Дочка! Танюша! Что с тобой? Не надо…

     - Как можно умереть от ангины? В тридцать лет? Нет, ты скажи! И теперь он в земле лежит, а ты… с фиалками возишься… Все только ими интересуются! Я поняла. Это они во всём виноваты! Они забирают у меня моих мужчин! Чтобы всё внимание только им! Сволочи!!!

       - Таня! Дочка! Зачем ты… не топчи… не виноваты они!
       - А кто? Кто виноват?! Сначала муж, потом сын!
       - Милая моя, ты не в себе от горя, у тебя разум помутился…
       - Тогда забери их к себе! Чтобы духу проклятых не было в моём доме!

       - Что, Муська, хороши цветочки? Ты смотреть смотри, да лапами не царапай. Это тебе не туалет. Красота-то какая, а?
     - Муся, Мусенька, да что с тобой такое, опять рвёт… Чем же ты заболела, кошечка моя…
       - Я её похороню, не беспокойся, мама. Ты лежи, лежи, отдыхай…
       - Мусенька моя, восемь лет вместе… Три года ей было, когда ты привезла её мне, помнишь? А я ещё говорила не надо, а как увидела… На шкафу всё сидела, когда гости приходили, спала только со мной…
     - Не плачь, мама, вот таблетку от давления прими. Я вечером заеду.
       - Да что ж это такое делается? Сначала муж дочки. Потом сын. Теперь вот кошечка моя… Права дочка, это они! Они всё! Ах ты! Как же мне… а вот в узел завяжу…

       Из-за туч выглянуло солнце. Хмурый октябрьский день преобразился, засиял полинявшими красками. Бомж, направляющийся к помойке, уже собрался было снять шапку, но отвлёкся на большой тюк возле мусорного бака. Быстро оглядевшись по сторонам, развязал дрожащими пальцами не туго затянутый узел и оторопел. Заскорузлая рука сама собой поднялась ко лбу и сотворила крестное знамение. Бомж торопливо поднялся и пошёл прочь. Только дойдя до магазина, бомж оглянулся. Нет, ему не померещилось – в свете ярких солнечных лучей сияли нежные лепестки: голубые, белые, розовые…

     Фиалок было много, целая гора. Издали эта гора была похожа на клумбу. Или на могильный холм, усыпанный цветами…