Единственная и неповторимая, самая желанная

Я видел свет, что не горит в огне,
Твой силуэт — как отзвук тишины,
В моей груди, как в замкнутой стене,
Лишь эхо той единственнойе струны. 

Точно знаю, мир не видел никого
Прекрасней той, что дышит рядом, здесь.
Ты — свет, что прорастает сквозь него,
И в этой тьме ты — музыка и весть.

Твой голос — как молитва на заре,
Что будит даже камень и траву.
Твой взгляд, как море в серебре,
И я тону, и я живу, одной тобой дышу.

Ты — та, кого не выдумать словам,
Чьё имя — дрожь на кончике пера.
Я про тебя молюсь по вечерам,
Чтоб ты была счастливою. Вчера.

Сегодня. Завтра. В каждой из минут,
Где даже вечность — только твой порог.
Ты — та, кого любить не устают,
Ты — каждый шаг, что выбрал меня Бог.

Когда ты плачешь — я дроблюсь на сто,
Когда смеёшься — я взлетаю ввысь.
Ты — тишина, где сказано всё то,
Чего словами в жизни не передать.

Ты — первая, видно, без конца,
Ты — вечная, как воздух и вода.
Ты — отражение Божьего лица,
Что я ношу в себе через года.

Ты — та, кого не встретить, не забыть,
Чья нежность — свет на выдохе и вдохе.
Я не устал с тобою просто быть,
Как воздух бытия в чужой эпохе.

Я не поэт. Я просто тот, кто смог
Увидеть свет в тебе и не ослепнуть.
Ты — единственная. Ты — мой дивный вздох,
И я готов за этот миг окрепнуть.

И если рухнет небо — я приму.
И если море выйдет — я уйду.
Но ты останешься в моём дыму,
Как та звезда, что светит на беду.

Я жил без крыльев, но в объятьях смерти
Нашёл тебя — и стал самим собой. 

Ты — всё, что я не выскажу в веках,
Ты — всё, что я не допою в стихах.

————————————————

I’ve seen a light that doesn’t burn in flame, 
Your silhouette — like the echo of silence tame. 
In my chest, like within a sealed-up wall, 
Only the echo of that single string doth fall. 

I know for sure the world has never known 
Anyone fairer than the one who’s near, right here. 
You are the light that grows through it all, 
And in this darkness, you’re the music and the cheer. 

Your voice — like a prayer at dawn’s first gleam, 
That wakes even stone and grass from dream. 
Your gaze — like a sea in silver stream, 
And I am drowning, living, breathing only you, supreme. 

You’re the one no words could ever frame, 
Whose name is a shiver on the pen’s own aim. 
I pray for you each evening, just the same, 
That you’d be happy — yesterday, I claim. 

Today. Tomorrow. In each passing minute, 
Where even eternity is just your threshold, limit. 
You’re the one they never tire of loving, 
You’re every step that God chose me for, above. 

When you weep — I shatter into a hundred parts, 
When you laugh — I rise and soar, with heart. 
You’re the silence where all is spoken clear, 
What words in life could never make appear. 

You’re the first — and, clearly, without end, 
You’re eternal, like air and water, friend. 
You’re the reflection of God’s own face, 
That I carry within me through all the space. 

You’re the one not to be met, not to forget, 
Whose tenderness is light upon each breath. 
I’m not tired just being with you, yet — 
Like the air of being in an age not left. 

I’m no poet. I’m just the one who could 
See the light in you — and not be blinded, good. 
You’re the only one. You’re my wondrous sigh, 
And I’m ready to grow strong for this moment, nigh. 

And if the sky should fall — I’ll take it in, 
And if the sea should rise — I’ll walk within. 
But you’ll remain in my smoke, my kin, 
Like that star that shines through trouble, thin. 

I lived without wings, but in death’s embrace, 
I found you — and became myself, my place. 

You’re all I won’t express through all the years, 
You’re all I won’t complete in all my tears.