Размышления штандартенфюрера

  "Что происходит, Штирлиц?" - этот сакраментальный вопрос самому себе все чаще возникал в голове советского разведчика, полковника Максима Максимовича Исаева. Вот и теперь, за кружкой доброго светлого в берлинском баре "Элефант", название которого Юлиан Семенов позаимствовал у милого карловарского кафе...
  А происходило, и давно уже, самое настоящее раздвоение личности. Слишком уж свыкся Штирлиц со своей германской идентичностью штандартенфюрера. Да и сама Германия давно перестала быть для него чужой. Он никогда не испытывал особой неприязни к коллегам-интеллектуалам. В конце концов, они такие же профессионалы, как и он сам... Он даже ловил себя на мысли, что скорый и неотвратимый крах нацистского рейха, который он столь самоотверженно приближал долгие годы, - не вызывает у него радостных ожиданий, а наполняет смутными мрачными предчувствиями.
  Собственное будущее после возвращения в Центр виделось ему туманным. Предположения возникали малоприятные. В лучшем случае бесконечные проверки. В худшем - тюрьма не лучше, чем в гестапо.
  - И что же нашей Германии так не повезло с этим сумасшедшим фюрером? - горестно думал Штирлиц, - Он оболванил целую нацию, которая в итоге оказалась не на правильной стороне истории. А ведь была такая шикарная комфортная страна. Чего же ей не хватало... Гордости национальной? Чувства превосходства? Величия? Парадов, съездов? Новых территорий? А теперь что ждет нас, бедных немцев? Только всеобщее презрение и позор. Сами себя загнали в ловушку, из которой будем выбираться десятилетиями...
  - Ну хватит этих пораженческих мыслей, - решительно сказал себе Штирлиц, - лучше закажу еще кружку пива...

22 июня 2026 г.

P.S. А вообще Штирлиц в шоке от всего происходящего. И не только он, но даже Мюллер с Борманом, с кем они обычно соображают на троих на 23 февраля в подвалах гестапо. И Штирлица вечно разыгрывают с этим желтым чемоданом и русской радисткой. Они все теперь «неправильные фашисты»