Художник и Кёльнерша

Он страстно любил рисовать ее руки,
Глаза ее (будто церквей ветражи!)
Ловил ее взгляд, нетерпения муки -
Тихое, мягкое "Ну, покажи!",

Он нежно игрался с ее волосами,
Кладя прядь за прядью на тело холста,
Копировал жесты, голодный, часами,
Терялся за кистью в забвении сна,

На утро бросаясь за той, чей чудесен 
Столь образ. (В ловушку заманят грехи!)
За тою, чей голос - мелодии песен,
Что ночью на ушко читает стихи.

И вновь находил ее в грязной таверне,
В рабочем квартале у стен городских
Погрязшем в помоях, зловонии, скверне
Подальше от света и взглядов людских,

Она даже в сумраке этом блистала,
Порхая синичкой средь грязных громил.
Светла и воздушна, немного устала.
Художник, к стеклу прижимаясь, следил

За тем, как в глазах ее искры сияют,
Груди вожделенной вздымается пядь
За тем, как движенья ее опьяняют,
И рвётся из чёлки несносная прядь,

За тем, как колышутся ленты и складки
На юбочке из кружевного сукна ...
Вдруг голос пролаял с засаленной лавки:
«Опять этот нищий стоит у окна!

Гони его в шею! К тебе сей пришедший?»-
Хозяин таверны поднялся на свет.
«Не знаю такого, поди сумасшедший!» -
Она прошептала, смутившись, в ответ.
—————————————
Художник промакивал рану у глаза,
Огарок от свечки чадил в мастерской,
Как в дверь постучали тихонько три раза
Почти невесомой девичьей рукой ...