Перелистывая Хаджи-Мурата 4

«И в праздник, вечером росистым...»

Вот, задвинул этот стишок (лиховой!), под песни-отпевания, и сам себе загадку вшпилил:
То ли отлаживать комментарии (кое-какие) к нему, то ли воздать Фёдору Фёдоровичу Кутлеру, зашедшему к нам Бутлером, в куначество с Хаджи-Муратом, с коим собственно Ф. Ф. (реальный) таки и не пересекался.
Ничего не поделаешь. Я – о своей блажи (герменевтской). С неизбежными (в ней) обрывами-перескоками.
Пройдусь-таки, сначала, по стишку. Где-то – не без так накипевшего (мне) «Хаджи-Мурата». Дабы от него не шибко отрываться (в виршике), я, прикинув, втюхал отсутствовавшую в первом варианте строчку: «потусив с Хаджи-Муратом». В предпослед, между двумя весьма ироничными.

Бутлер Кутлеру кивает,
Крым меняя на Кавказ.
То ли песня лиховая,
то ли Классика сарказм.
Кто кому сегодня дорог?!
Друг, поплечник и кунак.
Ну, а в ком извечный ворог –
закордонный Сатана?
Снова – игрища и пляски.
Без удержу, в ор и мат:
– Каледонию с Аляской
повертайте-ка назад!
Жил когда-то на Гавайях
«Русский доктор» (чуть поляк)...
В чин ли нонче отпевают
за Отечество вояк?!
Гойда! Гойда, христиане!
Жги, линчуй и охлобысть.
В новоявленном Тиране –
Совесть, чаянья и Жисть.
В нём – народа Окормленье.
От варягов до Курил.
Связь полов и поколений.
Средоточие мерил.
Он и прозвищем помечен.
Благодатный к Счастью Путь.
Непорочен, человечен.
С ним о тяготах забудь.
Царь царей. Ума палата.
Плоть от плоти, в стельку наш.
Святорусским Каганатом,
потусив с Хаджи-Муратом,
мы прострёмся за Ла-Манш.

Начнём с названия (этой Бразготки, ибо уже о сегодняшнем – отдельная волынка).
«Как поют, так и отпевают».
Про «отпевание» блеснул (надысь) один Младший Брат. В интервью телеканалу Al Arabiya, под завершение своего кривляния в адрес того, кто вдруг воспротивился «братству», напяливаемому на постимперский глобус.
Шут с ним. С Младшим, за треть века своего цыганского ёрзанья по розным стульям и проскальзывания между струйками, надоевшим хуже... Ниии... Старший-таки позабористее будет. За ним – сама Контора (всея Руси) стеной стоит. А Младший... Разве что – хамоват. А хамства даже та зловещая Контора чуть чурается, зачёсывая себя (порой) под импозантно-интеллигентного Штирлица.
С тем «отпеванием» пришло, скорее, к слову. К тому, что тема Песни звучала и у Толстого (в Х-М, почти в сквозную). К слову, но и с каким-то затесавшимся, потаённым смыслом.
К державному («цивилизационному») самогубству, что ли!? Ну, это – ежели в глубину.
Про «Каледонию с Аляской» (уже по тексту моей Бразготки).
Ну, это – в постимперскую (неонацистскую) дурь-заморочь. С замахом на розные «денацификации». В завидки (какая-то там «вонючая Литва», какая-то «имени Ленина Украина»...), ибо своё-то ужо скрозь пальцы утекло, так и не кристаллизовавшись. Самими оглоушенное (в «мы наш, мы новый...») и изувеченное. В стремление ухватить-придержать-приструнить...
В «где наш сапог ступал, то и наше» (читайте не токмо Путлера, но и Хитлера).
Про Аляску, конечно, всяк мало-мальски слышал. А вот про «Каледонию» – чуть в иронию. Но не без «дыма».
Что Каледония (как-то – нынешняя Шотландия) здесь ни при чём – понятно. На неё могли бы замахнуться, разве, нащадки (наследники) Римской Империи.
А вот с Новой Каледонией дело обстоит чуть иначе. Но... Как бы тут уже французов (залишне) не задеть. При всей удалённости как бы метрополии.

«Terre de parole, terre de partage» (Земля слов, земля соединения)

Названием своим эта Земля (остров) обязана-таки шотландцам, ибо знаменитый Джеймс Кук (1728-1779), её открывший, был родом из Северной Британии. Ну, а скушали его (аборигены, с коими он вполне дружился) уже на Гавайях (ныне – 50-й штат тех самых Штатов). И расстояние между теми островами... 6000 км с гаком.
К чему их занесло в мой виршик?! – Глобально, к «имперству» вообще и к розным там «сапогам». Конкретно...
Жил-был некто Николас Руссель. Впрочем, то – псевдоним (мабыть, как-то и к Руссо, а не только...). А по рождению – Судзиловский Николай Константинович (1850, Могилёв – 1930, Чунцин, Китай). Уже по этим засечкам – забавно. Для меня.
Могилёв...То – как бы наше (Беларусь). Через разделы той Речи Посполитой. Из обедневших дворян, сидевших в Фастове (а то – уже Киевщина).
А прозвище... С очевидно польским заковыром.
А помер (отчего-то) в Китае.
Так... Революционер-народник. Из первых «ходоков» (в тот народ). Учёный (географ, этнограф и пр.). И где только его (упёртого «социалиста-коммунара») не носило! В эмиграции.
Выставлю сюда небольшенькую статейку («Русский Дон-Кихот», Татьяна Сычева, старший научный сотрудник областного краеведческого музея им. Е. Романова, 2010).

[История странствий по свету нашего известного земляка Николая Судзиловского, человека необыкновенной судьбы,  может составить увлекательную книгу приключений: Румыния, Болгария, Швейцария, Франция, Италия, Испания, Англия, США, Япония, Китай… За 55 лет скитаний он совершил поистине кругосветное путешествие. И в каждой стране оставил о себе добрую память. Себя он называл «практическим революционером», пытавшимся сделать мир хоть немножко лучше.
А родился он 160 лет назад, 15 декабря 1850 года, в Могилеве, в дворянской семье служащего губернского суда Константина  Судзиловского. В семье было шестеро детей. Владели Судзиловские имением Фастово в Мстиславском уезде и дачей в тогдашнем пригороде Могилева – Карабановке. Николай учился в Могилевской мужской гимназии, затем – в Петербургском и Киевском университетах. Студентом активно участвовал в народническом движении, вел революционную пропаганду среди крестьян и рабочих в Поволжье и на Украине.
В 1874 году по всем жандармским и полицейским управлениям России был разослан список с фамилиями 53 революционеров, которых надлежало найти и арестовать. Под №10 в нем было напечатано: «Судзиловский Николай Константинов. Бывший студент Киевского университета, сын отставного чиновника губернского Могилева. Лет 25; роста немного ниже среднего; волосы русые; лицо чистое; нос довольно большой; борода небольшая редкая; одевается небрежно; по костюму похож на мастерового».
Угроза ареста и вынудила Судзиловского в 1874 году покинуть Россию. Тогда ему казалось, что ненадолго, а оказалось – навсегда…
В 1877 году он закончил университет в Бухаресте, стал доктором медицины. Медицинская практика и обеспечивала его и семью во время скитаний по миру. А Судзиловский, как сказали бы сейчас, побывал во многих «горячих точках» планеты. Оказывался неугодным властям за революционную деятельность и высылался из страны. В  Болгарии в 1876-ом участвовал в подготовке восстания против турецкого ига, в Японии с 1904 года помогал русским военнопленным, в Китае с 1906-го оказывал помощь местным революционерам…
В 1892 году Судзиловский, или «доктор Руссель», то есть «русский», организовал на Гавайских островах США партию из коренных жителей – канаков и стал ее лидером. Партия выступала против гнета американских плантаторов. Местные называли его «Каука Лукини» – «русский доктор», в 1900-м избрали сенатором, а в 1901-м – президентом Гавайской республики! На этом посту Судзиловский пытался провести демократические реформы, но они не нашли поддержки, и он подал в отставку.
Живя в эмиграции, Николай Константинович не порывал связей с Россией и Беларусью. Вел активную переписку. Знал 8 европейских языков, а также китайский и японский. Составил географические описания тех мест, где ему довелось жить. Из-под его пера вышли работы по медицине, философии, социологии, даже генетике. С 1921 года он жил в Китае, но переписывался с друзьями и родными, мечтая вернуться домой. Однако в конце 1930-х тяжело заболел пневмонией. Его сын Ясумицу Охара (жена Судзиловского была японкой) писал: «Отец умер 30 апреля 1930 года в возрасте 80 лет… Его осыпали множеством цветов… Зная, что он не верил ни одному богу,  мы не устраивали никаких религиозных церемоний, и его тело было отправлено в японский крематорий… Я хранил урну с прахом до 30 апреля 1946 года… Моя семья и я были репатриированы в Японию  в конце апреля 1946-го… По пути в Нагасаки мы заехали на остров Амакуза, место моего рождения, и захоронили пепел отца в семейной усыпальнице Охара».
В 6-м номере журнала «Каторга и ссылка» за 1930-й год появился некролог, посвященный памяти Судзиловского: «… если подвести итоги его изумительно содержательной жизни и всему  тому, что он сделал и что видел, конечно, этого содержания с избытком хватит не на одну столетнюю человеческую жизнь».
Род Судзиловских не угас, его потомки в разных странах мира  стараются не терять друг друга. Ведь связующим звеном является их знаменитый предок «доктор Руссель». Чтобы увидеть его родину, в  2009-м в Могилев приезжали потомки Николая Константиновича из Японии и Украины. Передали в  областной краеведческий музей семейные фотографии и переписку, копии фотоснимков, сделанных самим Судзиловским еще в те далекие годы.]
------------------------ 

Человек Мира! Как-то – беларус. Где-то (вероятно) – поляк. Друг канаков (гавайских) и даже их первый президент!
Руссель! Каука Лукини... Сапогами те острова Николай не вытаптывал, аулы (или что там...) не выжигал, леса (поросли) не вырубал. Жил, лечил, изучал...
Но ведь за «постимперцев-сапожников» не берись! Могут и про своё заканючить. Канальи! Вот я и подсуетился (в стишке)

Снова – игрища и пляски.
Без удержу, в ор и мат:
– Каледонию с Аляской
повертайте-ка назад!

Жил когда-то на Гавайях
«Русский доктор» (чуть поляк)...
В чин ли нонче отпевают
за Отечество вояк?!

Остальное (по Бразготке), полагаю, более или менее понятно. Включая «охлобысть».
В иронию (точнее – в сарказм). Тем паче, что архаичное «прострёмся» (в завершальном: «мы прострёмся за Ла-Манш») перекликается уже с чем-то скабрёзным.
А названием (уже этого)... И в праздник, вечером росистым...
Михал Юрьич.

Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит ее рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни темной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья,
Но я люблю – за что, не знаю сам –
Ее степей холодное молчанье,
Ее лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек ее, подобные морям;
Проселочным путем люблю скакать в телеге
И, взором медленным пронзая ночи тень,
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
Дрожащие огни печальных деревень.
Люблю дымок спаленной жнивы,
В степи ночующий обоз
И на холме средь желтой нивы
Чету белеющих берез.
С отрадой, многим незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
С резными ставнями окно;
И в праздник, вечером росистым,
Смотреть до полночи готов
На пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков.

Оно, конечно, такое и нам – не без любви. Хотя «пляска с топаньем и свистом» чем-то чумные пляски Святого Витта напоминает. Из того Средневековья...
Туточки я чуток Вале кивнул-подмигнул, к её

Площадь битком набита.
В центре – позорный столб.
Пляска Святого Вита.
Где это было? Стоп!
Вымысел. Сновиденье.
Бред беспамятства. Жар.
Средневековья тени.
Драма. Избитый жанр...

Да и пьяные мужички... Ужо на любителя. К ним и из «Хаджи-Мурата» легко подтягивается

[Угощение кончилось попойкой с песенниками, и Иван Матвеевич, очень пьяный, уже не красный, но бледно-серый, сидел верхом на стуле и, выхватив шашку, рубил ею воображаемых врагов и то ругался, то хохотал, то обнимался, то плясал под любимую свою песню: «Шамиль начал бунтоваться в прошедшие годы, трай-рай-рататай, в прошедшие годы».]

Ай! Ить и деревенек тех давно нет. Печальных. С дрожащими огоньками. И сожрали-докОнали их отнюдь не канаки или те же англосаксы. Осталось, похоже, за малым (а то, наоборот, Великанским, которое «в наш сапог»).
Извиняйте, ежели что не так!
А и День сегодня – Памятный. 22 июня...
А у Лермонтова (с тем Кавказом) много чего было. Хотя бы «Валерик» (Я к вам пишу, случайно право...)...

Я думал: «Жалкий человек.
Чего он хочет!.. Небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он – зачем?»
Галуб прервал мое мечтанье.
Ударив по плечу, – он был
Кунак мой, – я его спросил,
Как месту этому названье?
Он отвечал мне: «Валерик,
А перевесть на ваш язык,
Так будет речка смерти: верно,
Дано старинными людьми».
– «А сколько их дралось примерно
Сегодня?» – «Тысяч до семи».
– «А много горцы потеряли?»
– «Как знать? – зачем вы не считали!»
– «Да! будет, – кто-то тут сказал, –
Им в память этот день кровавый!»
Чеченец посмотрел лукаво
И головою покачал.

21-22.06.2026

А картинка (сверху)... От самого Юрьевича (чуток Григорий Гагарин приложился). О той драчке на Валерике.