Ледяной престол

Там, где века хоронит хлад,
Где смерть очерчивает круг,
Среди снегов и белых лат,
Вдали от человечьих рук,

На Ледяном высоком Троне,
Забыв про жалость и покой,
В своей зазубренной короне
Сидит Владыка над скалой.

Его томит глухая ночь,
Вокруг застыл пустынный дол.
Никто не в силах сокрушить
Чертог, где встал его престол.

Он вспоминает дни борьбы,
Пожаров дым и лязг узды,
Глухие вызовы судьбы,
Где он не ведал тесноты.

Он помнит, как рубил он стены,
Как пепел падал на сады,
Как замерзали в страхе вены
И разрушались все мосты.

Никто из смертных в час погони
Не избежал его сетей,
И захлебнулся в горьком стоне
Весь мир от этих черных дней.

Когда из ножен, полный злобы,
Он доставал свой рунный меч,
В снега ложились зверолобы,
Головы разлетались с плеч.

Он шел сквозь бледные равнины,
Сметая рати и вождей,
Окрасив кровью исполинов
Осколки сломанных мечей.

Он вел войну без сожаленья,
Круша величье древних стран,
И вынес миру разрушенье,
Повергнув царства в океан.

Сдавались замки и палаты,
И тронный зал, и нищий кров,
Пред ним бессильны были латы
И мудрость старых мудрецов.

Он вынес грозное решенье,
Призыв уму и небесам:
Земле — погибель и забвенье,
Конец — надеждам и слезам.

И там, где пели славословья,
Где славил жизнь беспечный люд,
Теперь гниет у изголовья
Один лишь пепел, раб и кнут.

Сто тысяч душ, убитых сталью,
Он в рукояти затворил,
Окутав их загробной вуалью,
Лишив надежд, лишив и сил.

Они горят в холодном диске,
Внутри проклятого клинка,
Там их рыдания и визги
Слышны в ночи издалека.

Они зовут его впотьмах,
Они проклятия кричат,
Но Королю неведом страх,
Глаза его огнем горят.

Он глух к стенаниям и боли,
В его груди — осколок льда,
Он раб своей тяжелой доли,
И это — раз и навсегда.

Все сожжено. Весь мир разрушен.
Враги повержены во прах.
Но этот край ему ненужен,
И горечь зреет на губах.

Победа стала черным склепом,
А сила — клеткой без ключей,
Под этим безучастным небом
Он стал заложником ночей.

Пусть бьют часы, метель рыдает,
И воин ищет смертный бой
Цитадель двери отворяет,
Зовя пришельцев за собой.

А на вершине, в царстве стужи,
Храня в мече стенанья душ,
Владыка скорбный ловит глухо
Эту космическую глушь.