Марсианский сад

Над хладною толпой светил,
Где Млечный Путь шумит ветвями,
Не мыслью смертных, но мечтами
Создатель дивный насадил
Сад, не сравнимый ни с чем в мире.
Не на эфирном он эфире,
Не в бездне, где миры кружат, —
Там вечности туманы спят.
Там нет ни дней, ни ночи смены,
Там свет без тени, жар без тлена.
Висят, как гроздья, средь пустот
Шары планет, и звёзды-пчёлы
Творят небесные глаголы.

Сад, сад — марсианский свет,
Где вечность знает свой ответ.
Сад, сад — из света и струн,
Где тишина — как вечный лун.

В том саду — прозрачные кристаллы,
Деревья из иной породы:
Их листья — спектра переливы,
Стволы из чистой светлоты,
А корни в кольца Сатурна вплелись.
Там яблоки, налившись светом,
Горят румянцем, как закат,
И ветви гнутся под букетом
Из звёзд, упавших в этот сад.
Хранитель тех границ — не ангел в латах,
Но пиит, в туманной ризе, с лирой звёздной.
Дух Поэзии вселенной,
Ему послушны свет и тьма.
Его персты касаются струн —
И рождается Комета.

Сад, сад — марсианский свет,
Где вечность знает свой ответ.
Сад, сад — из света и струн,
Где тишина — как вечный лун.

Однажды пришёл к вратам космийским Он,
Кто в небесах хотел забыться,
Любовью смертной утомлён.
То был Владимир, путник юный.
«Впусти меня, мне душно в тесноте планет!» —
Молвил он стражу. Но страж воззрел:
«Здесь нет забвенья, нет покоя.
Ступай назад: в земном юдоле
Ты должен выпить скорбь до дна».
Поник Владимир. И понял:
Не в небесах спасенье от ран,
Что сердце язвят, а в том,
Чтоб здесь, в пыли и тленье,
Любить, верить и смотреть на звёзды
В час ночной с улыбкой тихой и больной.

Марсианский свет в саду вечных лет
Не кровав, как закат над Невою,
Но прозрачен, как девы хрустальной обет.
Серебристо-зелёной травою побед
Он ложится на камни из лунных пород,
Где ручьи из туманности Андромеды
Навевают забвенье и сладкий дурмана свет.
Там гравий из мелких комет под ногой
Не хрустит, но мерцает.
Марсианский покой обнимает
Всё, что было, и то, чего нет.

Сад, сад — марсианский свет,
Где вечность знает свой ответ.
Сад, сад — из света и струн,
Где тишина — как вечный лун.

И Владимир, сходя по тропе млечной пыли,
Ощутил на губах этот привкус чужой.
Здесь его никогда не любили,
Здесь он вечности был лишь помехой простой.
Но марсианский свет пронзает до дрожи,
Он не греет, как солнце в родном октябре,
Он как отзвук войны на далёкой заре,
Где стояли в строю и боги из плоти и кожи.
И мерещится юноше: в ветвях сапфирных,
Между кустов астероидной дикой поросли,
Силуэт, столь знакомый в мирах эфирных,
Тот, кого он искал средь вселенской пыли.
То не дева земная — то Муза иная,
Чьи очи — системы двойных звёзд.

«Ты зачем здесь, страдалец? Здесь моя сторона,
Здесь царит тишина. Здесь не знают земной суеты».
И Владимир прозревает истину:
Нельзя принести свою смертную страсть
В этот сад, где всё вечно и бесстрастно.
Марсианский свет — лишь иллюзия, тень
От пожаров земных и сражений.
И в космосе длится всё тот же день —
День великих земных откровений.

Он уходит. Мерцает тропа.
Над самой дальней, пустой планетой
Зажигается тихо закат.
Не марсианский, не алый — простой,
Тот, что светит над бедной, но милой Землёй.
И в саду вечных лет, где царит тишина,
Вновь марсианский свет, как струна,
Одиноко звенит в серебре,
Чтоб напомнить пришельцам на утренней заре,
Что и в райской, небесной восторге
Не забыть им о грешной земле.

Не забыть, не забыть о земле,
Где остались их слёзы и смех.
Марсианский свет — он как вечный век,
Но земной закат — он дороже всех.
Он уходит, а сад всё звенит,
Тишина его не хранит.
Потому что в душе у него —
Свет земной, и больше ничего.