Веки птичьих глаз в век шин

1.

Веки птичьих глаз –
наблюденья лаз.
Трехсторонне-резвы
створки-мигорезы.
Лево – голова.
Право – голова.
Клюв и глаза два.
Но взглянуть едва
разом сможет разум.
Посторонне – сразу.


2.

Исключительно по-птичьи
строить жизнь в своём обличье
сложно? Да
Мило? Да
Сквозь года
в городах,
в весях
мзда…
М-мда-а…


3.

Сила доли справится
с мышцами крыла.
Перья клином сплавятся –
чётко добела.

Домывать, додумывать,
докатать клубок –
бегает за суммами
с сумкой колобок.

Лисы, волки, заюшки
ниже, чем орлы…
И цыплят хозяюшки
в правила игры

встраивают, клеточкой
сберегая рай
травки свежей. Деточка,
здесь дыши, играй…

Мы же люди добрые –
вовсе не орлы.
Нам бы поудобнее.
С журавлём – курлы –

в небе покурлыкаем –
и относим в срок
в гнёзда смыслы… Кликаем.
Жизнь – живой урок…


4.

Вложенье в призрачную рать
копилочек – крупицы
ошибок смысла с мыслью брать,
с браздами, там где спицы

колёс, что ехали давно,
просыпав крохи споров,
крученых флюгеров в кино,
как будто для упора…

Здесь живость лиц – таков закон –
по-прежнему в почёте…
И жаворонки на балкон
выходят… Мысли в счёте?

В художествах? В веленье душ –
помыться, подсобраться –
и на прогулку! Хлыщет туш
из труб – мы дышим! Раций

служители, поток труда
охраны и защиты –
на страже. Есть вода, еда.
Сердечный край ищи ты

с нежнейшим пухом под пером,
со словом ласки с мыслью,
с любовью – с честью и с добром…
По вёдрам – коромысла!


5.

Избранники часы налёта брани
имеют, превышая перевес
весов, линеек, счётов… Утром ранним
выходят на крылечко, под навес,

на речку любоваться, новостройки
свои, что на дворе, обозревать…
Ну, чисто птички… Через перестройки
и пересуды можно прозревать…

А прозеваешь – ищет ветер в поле,
до ветру – гон. В сезон иль не в сезон.
Лады по равновесию и воле –
нормальный камертон… В игре – резон.


6.

По безграничью безопасья
отец калибровал. Вожжа
нежней размаха крыл участья.
С лопатками, спиной держа

подкожно холку в личном теле,
ответственно вели в поход...
Стада тучнели в самом деле…
И лошадей сулил доход…

Лошадкой ход – поверх – надспинки,
наплечных ножек хомуты
в руках отцов. Кирпичик – клинкер.
На рынке – рёбрышки, хвосты…

Язык живой и в Прионежье,
и в Забайкалье содержал
детей отцовых крепко, нежно.
И Глеб Жеглов не возражал.


7.

Косы – чтобы любоваться.
Ну и – чтоб траву косить…
Взглядам – косам доставаться,
а рукам – по штампам ксив –

трогать то, что можно мужу,
например, бензокосу…
Но косить малинник? Сужу,
мол, малинополосу?

Это нужно бы по праву
у хозяюшки спросить.
Туески, детей орава…
Уж малину ли косить?

Есть делишки побогаче –
например, взрастить оркестр
симфонический… А? Значит,
дух живой у наших мест…


8.

Прочищена душа до межреберья,
до сухожилий, вен у пап и мам
в бассейнах, банях… У павлина перья
в хвосте. И мелкой плиточкой хамам

так выложен, что движимый с востока
приближено-культурный перенос
до межкультурия мостов к любви истокам
нам чистит уши и конечно нос,

и тоны горлового пенья-чуда,
многоголосия, рождающего звук,
что возникает в лёгких... Вот откуда?
Сливаются искусства в соль наук…


9.

Сиюминутности встречаются
с глубокой древностью в сердцах…
Наполнить озеро, случается,
умеет ключ, что без конца…

Начало глубоко – известное…
Под толщей вод на дне оно…
И озеро в пейзаже – местное…
Экологично-торфяно…

Идёшь направо до малинника –
мостки, что строил домосед…
Налево – с удочкой иль спиннигом –
идут и мал, и млад, и сед

ловить живительную рыбоньку,
свой неразменный пятачок,
своих – улыбыша, улыбоньку –
где якорь суть же сам крючок…

С годами ярче драгоценности
и музыкальнее слова
о главном… Истинные ценности
взыскуют личность по правам…


10.

Морошка, княженика,
клубника, земляника,
а где-то и виктория пошла.

Двор, кол и имя ника
придумать? Мол, гони-ка
водителю. В ход беленькая шла…

Где белые сугробы
лежали, хлеборобы
выводят чудо-технику в поля…

Надев защиту – робы,
работают, утробы
живых насытыть хлебом… Мать-Земля

дух зрелищ уважает.
И каждый год рожает
способных крепышей, крепышек ряд…

Жизнь, знамо, дорожает.
Народ соображает.
Своя-то песня ближе, говорят…


11.

Кто рулит, это важно.
Но труд любой – бумажный,
душевный иль телесный – с ветерком…

В кибитке иль в машине
с рессорами и шине
спокойней с добродушным юморком…

Цыган в рубашке красной
и табору подвластный,
и миру всем раскрытому сполна,

«Лавэ нанэ», – спивает…
А сердце поспевает,
где за душой со скрипочкой – цена

и проходящей жизни,
и боли укоризны,
и объяснений спутанность в глазах…

Ведь жизнь катит телегой,
и строят замки в лего…
Тут главное – а кто на тормозах?


12.

И дневниковые заметки,
и, краем берега, стихи,
как разноцветной жизни метки
и обереги от трухи

излишне скороспелотленной
по чьим-то меркам доли тех,
кто может сотворить вселенной
из чувств и дел букет на всех…

По-Винни-Пушьи, Белый Кролик
бежит, и чувствовать спешит
спокойный наблюдатель колик
младенческих, дела вершит

среди друзей, детей и сада –
весь в грушах, в яблонях…. Как, кто?
Ну, тот, кому всех больше надо…
Выносит старое пальто….

В душе мелодию по пяткам
спокойно можно просчитать…
Лакеи встали на запятки,
а феям – сказочки читать….



21–23 июня 2026 года