шахедная бессонница

шахедная бессонница, город,
как в звездных войнах, отбивает атаку дронов,
лунный свет - лепрекон с леденцовым кинжалом
крадется по подоконнику вдоль жалюзи, топ топ
замирает, лижет лезвие.
предметы вращаются вокруг головы:
планшет, чашка с кофейной гущей, турникет,
смартфон, флакон с витаминами, игральная кость
размером с редиску, зажигалка, расческа
с ростками ее днк, рассада ее волос, убежище памяти,
любые предметы, детали, чтобы из всего
свить гнездо бессмертия, посадить на клей и герметик
вигилии, ветви сада, первый поцелуй,
а значит, еще ничего окончательно не решено ни в судьбе,
ни на небесах, ни на земле,
жизнь как нервный персидский принц
ждал сказок от Шахерезады + послушное тело красавицы, а тут я
со своими верлибрами, потребуется чудо,
чтобы палачи не казнили сейчас, до утра.

а буквально в 70-и км от города *** ***, горки черепов,
огненные термиты сжёвывают посадки, городки, дачные поселки,
перемалывают все съедобные дома, оставляют  после себя
бетонную труху, испражнения щебня, пепла, трупы и мусор,
а ведь всё, что делает *** после 24 февраля, — это казнь
непокорных и свободных людей, нет целей, нет причин,
поэтому эта бойню *** могут продолжать вечно.

выхожу покурить в шахедную ночь,
луна полная, как фото пиявки в анфас пасти,
придавленной предметным стеклом, чтобы пиявка улыбалась
всеми круглыми челюстями. во мне давно
заклинило колесики в механизме «бей-беги»,
как своевольный мальчишка среди статуй святых
притворяюсь хорошим, замираю, отмираю, смеюсь,
закуриваю, каждая ночь — из полутора тысяч - дарит надежду
на новогодний подарок: мирная жизнь.
а разум как гусь больно щипает: "нет,
вернись в дом", а я думаю о ней, мы точно две монеты,
застряли в прорези детской копилки,
я собирал на велосипед, она на пальто,
вот что значит «судьба»,
она в доме под бетоном через три улицы.

беспомощно лает овчарка соседа, шмаляет наше пво,
ночь на грани обморока, на волоске от ада,
и вязкий визг шахеда берёт чистое серебро
в линейке ужасов — на первом бомбардировщик,
прародитель дистанционного убийства людей,
оглушает обухом, подбрасывает вместе с домом,
особое очей очарование - червивое яблоко.
все мы что-то предлагаем смерти взамен
во время самых острых, страшных мгновений,
но я не собираюсь ничего отдавать, кроме стихов,
дом триста метров по улице - выше колен ожоги,
обугленная треугольная, как у богомола, голова,
и вот сполох, похожий на морского конька,
шатром нависает, смерть, я могу сейчас дотронуться до неё,
как до медузы в морской воде,
далёкий взрыв нежно дует в шею.


* фото автор розы и старлинк