Разделение

Разделение произошло. Хотя о нем не просил. И теперь я стоял перед выбором: переходить границу или не переходить? Все-таки дело государево, подсудное. Как таковой – границы и не существовало: была некая черта, невидимая черта, и зачем-то она проходила по моему участку, моему двору. Просто с одной стороны черты-границы было «в», а с другой стороны – «на». С одной стороны был дом, с другой – огород и сарайчик с лопатами. Вот в этот-то сарайчик мне и нужно было попасть. Я переступил черту. Одной ногой переступил. Вероятно, это было сродни объявлению войны. Огляделся: не смотрит ли кто, как объявляю войну, перехожу границу? Никто не смотрел. И тогда я переступил второй ногой... И лучше бы этого не делал. Это было откровение. Я почувствовал себя другим человеком, другим народом, другой нацией. Заговорил на каком-то странном, давно забытом наречии. Язык был отчасти знаком: так говорила моя прабабка в деревне, типа – тудысь, опосля, дюжий, ховайся, охальник, крынка. И запел. И пустился в пляс вприсядку. И тут же перепугался до чертиков. Пощупал голову – не растут ли на ней рога? Дом, милый дом, из которого только минуту назад вышел, теперь казался мне вражеским дотом. Словом, чувствовал себя полным дураком, потерянным идиотом. Уже и забыл, зачем перешел эту клятую границу. Хотел назад, в прошлое, в будущее, обратно. Хотел, чтобы весь этот балаган, этот ужас немедля закончился. Но какая-то странная сила сковала, не давала пошевелиться. И стыд, страшный стыд охватил меня. Будто провинился, не знаю в чем, будто совершил что-то необратимое и постыдное, что-то настолько позорное, что мне уже никогда не вернуться домой, к себе... к тебе, дорогой читатель (конечно, если ты еще здесь). Но, как правило, в самую минуту отчаяния вдруг приходит решение, о котором даже не мог помыслить. Я просто передвинул границу (она же невидимая) за край участка. Передвинул и вздохнул с облегчением: я был самим собой, и никакая государева черта уже не могла меня разделить.

2020