Звезды

 
Ещё в детстве мы выбираем путь, по которому хотим пройти. Начитавшись Ефремова, я мечтала стать археологом, потом почему-то захотелось стать следователем.
И вдруг... я решила — буду актрисой!
Это решение пришло так неожиданно, что я даже не помню откуда. Но оно вспыхнуло внутри маленькой, угловатой девочки яркой искрой и тут же стало заветной мечтой.
В зеркале я видела нескладного подростка: тощего, с ногами-палочками и тонкими ручками. Веснушки щедро рассыпались по лицу, которое венчал большой нос. О, как я его ненавидела!
Он казался мне уродливым, делавшим меня похожей на Бабу-Ягу из страшных сказок. Наверное, поэтому мальчишки и дразнили меня «Сарышкя», что в переводе означает «старушка».
Мои светло-русые волосы, не отличавшиеся завидной густотой соседских девочек-азербайджанок, были жалким подобием косы — мышиный хвостик, вызывавший лишь насмешки. Это было весьма комичное зрелище. Я ужасно стыдилась себя.
Но всё это было неважно. Потому что внутри этой застенчивой девочки жила мечта. И она была прекраснее любой внешности. Мечта о том, как однажды этот самый нос станет характерным, а взгляд — пронзительным. Как под светом софитов моя сутулость превратится в царственную осанку, а голос, которым я боялась говорить, зазвучит мощно и уверенно, заполняя собой весь зрительный зал. В своих грёзах я уже была другой — прекрасной, сильной и свободной.
Нашим храмом искусства был замечательный Дворец Культуры! Именно Дворец, с его величественными колоннами, строгими порталами и хрустальным водопадом огромной люстры, в гранях которой дробился свет, рассыпаясь сотнями радуг.
Но сейчас речь не о холодном великолепии архитектуры.
В самом сердце этого дворца билось живое, трепетное пламя — МТК - молодёжный театр комедии...
За его дверями творилось чудо: обычные мальчишки и девчонки становились магами, повелевающими людскими душами.
Сколько лет я кружила возле заветного порога, словно мотылёк у запретного огня! Мне всё чудилось, что стражи этого храма, взглянув на мою нескладную фигуру и нелепый мышиный хвостик на голове, безжалостно захлопнут передо мной двери.
Моё отражение в зеркале казалось мне приговором.
И всё же однажды, преодолевая дрожь в коленках, я сделала шаг. Я переступила порог и вошла в этот удивительный, манящий мир театра, где воздух был пропитан запахом пыльных кулис, грима и сбывающихся грёз.
Именно в этот миг случилась та удивительная встреча, которая стала ключом к моему будущему. В тот день кто-то невидимый впервые вложил в мою руку зеркало, в котором я увидела не гадкого утёнка, а будущего лебедя.
Чуть больше года я с трепетом и благодарностью постигала азы будущей профессии у моего Учителя.
Это был год чистого, абсолютного счастья. Тот фундамент, что он заложил в мою душу, оказался прочнее любого гранита. Позже у других, даже самых именитых мастеров я лишь надстраивала этажи на этом прочном основании. И всегда, слыша знакомую истину, я с внутренним трепетом думала: «Я знаю это. Это идёт от него».
Моя благодарность ему — как безбрежное море. Она спасла меня в час самого страшного крушения. Когда мечта обратилась в прах, а карточный домик надежд рассыпался. Его письмо стало спасательным кругом. В нём были слова, которые удержали меня на плаву и сохранили самое ценное — веру в себя.
«Сейчас ты видишь перед собой много талантливых людей. Тебе страшно. Но помни: такая, как ты — одна. За все годы моей работы я с уверенностью могу сказать, что только двоим своим воспитанникам я посоветовал бы идти в эту профессию, и одна из них — ТЫ».
Всего один год — и целая вселенная света на всю оставшуюся жизнь. Он оставил МТК — свой маленький, но великий мир, который создал, чтобы быть режиссёром.
Кино и большая сцена кормили его талант, но лишь в нашем маленьком театре жила его душа. И когда появился шанс служить своему призванию на профессиональной сцене, он ушёл — строить свой новый театр, оставив нам любовь к театру и вечную благодарность.
Его земной путь завершился, но душа его не исчезла.
Она растворилась в том самом свете, что он зажёг в нас.
В жизни каждого из нас своя путеводная звезда. В моей — Вагиф!
И в минуты сомнений, когда тьма сгущается, её далёкий луч находит дорогу к сердцу, принося с собой эхо его голоса:
«Ты одна такая, Света».