К. Ю

Красиво! Закат наседает
На (в кои то веки!) лето.
И меж облаков, как в синем Китае,
Идут человеки нелепо.

Иду по прогретой улице,
Вдыхаю густой июнь.
Люди нервно сутулятся.
Выкинь, забудь и плюнь.

Выкинь, зачем оно теплится
В сердце, разодранном в "швах".
Это любовь ведь от счастья светится
Сквозь кожу на розовых швах.

Ты не блокировала, не слала,
Хотя могла просто послать.
Мне не нужны ни театр, ни слава,
Только тебя обнять.

Лежу на своем верхотурье,
Головой в огне лежу.
А надо мной трепыхается буря,
И пустословит шум.

Ворвалась в мое жилище,
Неведомо как и откуда,
Пока остальные ищут
На разные время вещи
Маленькая юная рыжая Иуда,
Добрее чем я, красивей и резче.

Пришла, иссеченная снизу доверху,
Как раньше, харкая под ноги кровью,
Никак не вбиваясь в весеннюю хронику,
Пришла, голодной и детской любовью,
С глазами забитого кролика.

Я выдумал мысли, чтоб их возносить,
Придумал чтоб слово в строке лежало,
А сам себя не способен любить,
Как любит пыльцу пчелиное жало.

Как любит пуля промасленный, строгий
Свой пулемёт из червленной стали,
Как любит башмак пропотевшие ноги,
Так я влюбиться в тебя заставил.

Кого? Как будто и этого мало,
Могли бы войти в это лето спокойно.
Но вот посреди синевы карнавала
Опять зазвенит души колокольня.

Ты, как всегда, не в фокусе,
Я снова разбит и влюблен.
На этом сверхсинем глобусе
Мы будем когда-то вдвоем.

Метается лето по комнате,
Как вспыхнувший мотылёк.
И что б вы не выбрали, помните
Не я вас сюда вовлёк.

Точнее,
Больнее,
Красивей.
Вечерний
Белеет
Ливень.

Здесь
Мосты
Видишь
Или
Видишь
Моря

Есть
Ты
Лишь
И
Лишь
Я.

Уже ведь луна не вывернется,
Не даст мне свой тусклый свет.
Но если подумать — в любой пепельнице
Прах погибших за нас сигарет.

Погибнуть не страшно, не страшно увидеть Богов.
Не страшно под поезд в мятущейся давке.
Погибнуть не страшно, если есть за кого,
Если есть ангел на длинной булавке,
Не страшно почти уже ничего.

Хочешь, буду пропахший ладаном.
Хочешь, уйду навсегда.
Хочешь, нежданный, негаданный
Приду под твои ворота.

А хочешь, невидимый буду,
Не днем, так хотя бы ночью ж.
Хочешь, я как ковчег Иудов
О скалы расквашусь, хочешь?

Может, тебе и не нужно строчек,
Может, и речь показалась глупа,
Но сквозь запятые и тернии точек
Лишь за тобою последнее па.

Пускай некрасив, но зато наизнанку,
Глупой любовью детской,
Душу изъев на своем полустанке
Встану советской фреской.

Тихо. Закат догорает дотла.
Пятится ночь на город.
Кошка понюхала, подошла,
Хвостом махнула, и в омут.

Сыро. Теплится ладан
Последних замызганных слов.
Но все будто так, как надо.
Люблю тебя. Сладких снов.