Вечером в храме

Вечером в храме,
у фресок
сияют глаза
под звуки органа
и баса солиста
из третьего ряда.
Воск плавится быстро —
но всё-таки
медленно,
хотя храм горит.

Я смотрю
на колонны
из мраморной стали.
И, кажется, верю:
купола ночью
плачут,
а рассвет ладонью
стирает слёзы
и пыль
городских бульваров:
меня,
осевшего на подоконнике
пыльцою июня:
купажом одуванчика,
тополя, липы.

Хор говорит
о сегодняшнем,
завтрашнем дне.
Мудрее его
не видел созданий.
Хотя посещаю
бары, вокзалы,
читальные залы,
кидаю и рис,
и горсти земли.

Мои брови
для ликов,
измученных летней жарой —
лишь новая
пара волос
с изгибом
чуть поострее,
чем у женщины,
например,
сбоку.

Кто-то смелый
захлопал хору.
Я его поддержал
кивком.
Может,
это и пошло,
но руки,
быстрей головы.

Прихожане
парили по храму.
Даже шпильки дамы
в неуместно-коротком,
красно-изящном платье
куда-то пропали
под меди
звенящие трубы.

Браво! Мадонна!
Месса достойна!
Масса людей
довольна!
Я принял суть
деревянных
скамеек храма,
но как же
обитый для Папы
шёлковый стул?