Лишь тот способен добрым быть

Лишь тот способен добрым быть, кому пришлось от злости выть,
Кто знал, как тьма сжимает горло, не давая просто жить.
Он помнит эту боль до скрипа, этот холод у виска,
И потому не станет ранить, не поднимет кулака.

Не потому, что слаб и кроток, не из страха и не из стыда,
А потому, что слишком ясно: как ранит каждое «когда».
Он не спешит судить и мерить, не рубит сгоряча слова,
Ведь знает: за любой жестокостью - чужая, злая пустота.

И доброта его - не слабость, не покорность, и не тень,
А выбор, выстраданный в бурях, сквозь сотни бессонных дней.
Он бережёт в себе тот свет, что в шторм сумел не угасить,
Чтоб хоть немного этот мир, от холода смог защитить.

Пусть кто то скажет: «Слишком мягок», пусть не поймёт, не примет взгляд,
Но он всё так же будет тихо подставлять плечо, когда штормят.
Ведь только тот, кто сам терялся в ледяной, глухой метели,
Способен искренне согреть, и не просить взамен хвальбы.

Он знает цену каждому негромкому «я с тобой»,
Как много значит просто быть, когда весь мир вокруг пустой.
Не ради славы, не для строчки, что потом прочтут в веках,
А чтоб не дать погаснуть искре, в чьих то стынущих руках.

И пусть твердят, что мягкость - это будто бы изъян,
Что надо быть острее, жёстче, словно ржавый, злой капкан.
Он выберет не сталь, а свет, не крик, а тихий разговор,
Ведь доброта - не слабость, а особый, трудный выбор, спор

С собственной усталостью, с желанием всё бросить и уйти,
С искушеньем стать как все: холодным, резким на пути.
Но он останется собой, не громким, не кричащим вслух,
А тем, кто тихо держит мир, когда тот рушится вокруг.