Он тихо держит мир

Лишь тот способен добрым быть, кому пришлось от злости выть,
Кто знал, как тьма сжимает горло, не давая просто жить.
Он помнит эту боль до скрипа, этот холод у виска,
И потому не станет ранить, не поднимет кулака.

Не потому, что слаб и кроток, не из страха и не из стыда,
А потому, что слишком ясно: как ранит каждое «когда».
Он не спешит судить и мерить, не рубит сгоряча слова,
Ведь знает: за любой жестокостью - чужая, злая пустота.

И доброта его - не слабость, не покорность, и не тень,
А выбор, выстраданный в бурях, сквозь сотни бессонных дней.
Он бережёт в себе тот свет, что в шторм сумел не угасить,
Чтоб хоть немного этот мир, от холода смог защитить.

Пусть кто то скажет: «Слишком мягок», пусть не поймёт, не примет взгляд,
Но он всё так же будет тихо подставлять плечо, когда штормят.
Ведь только тот, кто сам терялся в ледяной, глухой метели,
Способен искренне согреть, и не просить взамен хвальбы.

Он знает цену каждому негромкому «я с тобой»,
Как много значит просто быть, когда весь мир вокруг пустой.
Не ради славы, не для строчки, что потом прочтут в веках,
А чтоб не дать погаснуть искре, в чьих то стынущих руках.

И пусть твердят, что мягкость - это будто бы изъян,
Что надо быть острее, жёстче, словно ржавый, злой капкан.
Он выберет не сталь, а свет, не крик, а тихий разговор,
Ведь доброта - не слабость, а особый, трудный выбор, спор

С собственной усталостью, с желанием всё бросить и уйти,
С искушеньем стать как все: холодным, резким на пути.
Но он останется собой, не громким, не кричащим вслух,
А тем, кто тихо держит мир, когда тот рушится вокруг.


*****


Russian acoustic storytelling folk with ethno-folk colors and restrained industrial techno contrast; intimate acoustic guitar and low bowed strings in the verses, gradually building into a steady four-on-the-floor pulse with muted synth accents and dense, weighty percussion at the refrain; cinematic rise and fall, dark earthy room tone, raw unpolished mix, close-miked male vocal with clear Russian diction, expressive melodic delivery and a few naturally spoken lines; end by stripping back to voice and a single acoustic instrument.

[Verse 1]
Лишь тот способен добрым быть, кому пришлось от злости выть,
Кто знал, как тьма сжимает горло, не давая просто жить.
Он помнит эту боль до скрипа, этот холод у виска,
И потому не станет ранить, не поднимет кулака.

[Verse 2]
Не потому, что слаб и кроток, не из страха и не из стыда,
А потому, что слишком ясно: как ранит каждое «когда».
Он не спешит судить и мерить, не рубит сгоряча слова,
Ведь знает: за любой жестокостью — чужая, злая пустота.

[Chorus]
И доброта его — не слабость, не покорность и не тень,
А выбор, выстраданный в бурях, сквозь сотни бессонных дней.
Он бережёт в себе тот свет, что в шторм сумел не угасить,
Чтоб хоть немного этот мир от холода защитить.

[Verse 3]
Пусть кто-то скажет: «Слишком мягок», пусть не поймёт, не примет взгляд,
Но он всё так же будет тихо подставлять плечо, когда штормят.
Ведь только тот, кто сам терялся в ледяной, глухой метели,
Способен искренне согреть и не просить взамен хвальбы.

[Verse 4]
Он знает цену каждому негромкому «я с тобой»,
Как много значит просто быть, когда весь мир вокруг пустой.
Не ради славы, не для строчки, что потом прочтут в веках,
А чтоб не дать погаснуть искре в чьих-то стынущих руках.

[Bridge]
И пусть твердят, что мягкость — это будто бы изъян,
Что надо быть острее, жёстче, словно ржавый, злой капкан.
Он выберет не сталь, а свет, не крик, а тихий разговор:
Ведь доброта — не слабость, а особый, трудный выбор.

[Verse 5]
С собственной усталостью, с желанием всё бросить и уйти,
С искушеньем стать как все: холодным, резким на пути.
Но он останется собой, негромким, не кричащим вслух,
А тем, кто тихо держит мир, когда тот рушится вокруг.

[Outro]
Он тихо держит мир,
Когда тот рушится вокруг.


Рецензии