Когда тени ложатся вверх

Померкшие стены зелёные,
второй ярус кровати.
Прыщ на спине кровоточит под содранной кожицей.
Хватит, пора подняться, но небо плетённое,
закопчённое, едва ли осыпается перламутром
лучей и дымом горящих лесов.
По переулку,
давясь от чистой тоски,
застёгивая куртку,
выпуская пар из зубов
от полуночного страха,
что не спрятался от часов и их цифр.
И университетский корпус, как плаха,
громоздится над остывшим миром,
туманный отлив.
И всеобщая скорбь обглоданных глаз,
обвитых пеленой безжизненного пошива,
тянутся ко мне.
Ближе, ближе,
обступают.
Я их знаю.
Видел в 325-й аудитории,
перед третьей парой,
на той неделе.
А эта дура
сидела со мной
на концерте.
И всё же зачем?

Коридоры, склеенные чьей-то слюной,
бесконечный поток моргает,
рассыпает себя
по полу частями пальцев.
Они шипят, они вопят, они плачут:
«Когда тени ложатся вверх...»,
«А знаешь, я ведь люблю тебя...» —
урчащим, утробным, гнилым басом
кричит с лицом, залепленным стразами,
и несётся, расплетая локти,
на множества
мелких,
игольчатых
стебельков.
Это только сон...

Записка под дверью:
«У тебя кошмары
всё больше уходят в истерику.
Может, нам стоит
спать вместе?»
И маленькое сердечко в левом углу.
Наоки.
Как это естественно.