Точка плавления

Он был рождён не для покоя —
Для высоты, для остроты,
Где небо кажется судьбою,
А болью становятся мечты.

Он строил крылья из бессонниц,
Из книг, из строчек, из труда,
И каждый новый свой колодец
Считал дорогой в никуда.

Он поднимался выше, выше,
Не замечая под собой
Ни голосов, ни старых крыш,
Ни мир, живущий сам собой.

И вот однажды в этом свете,
Где плавит солнце каждый взмах,
Она возникла — словно ветер,
Затихший вдруг в его мечтах.

Она молчала. Он же слушал
В ее молчании прибой.
И стало сердце жарче суши,
И небо сделалось судьбой.

Но тот, кто создан для горенья,
Не знает меры и границ.
Любовь в нём стала продолженьем
Всех прежних восковых страниц.

Он жил взахлеб, не зная меры,
Не различая день и ночь,
Пока расплавленная вера
Не начала растекаться прочь.

Она ушла. Без грома, спора.
Лишь несколько спокойных строк.
И мир продолжил жить, в котором
Никто его понять не мог.

Пахал свой хлеб усталый пахарь,
Шёл корабельщик сквозь туман,
И только море тихим страхом
Хранило капли старых ран.

Тогда он понял: плавит воск
Не солнце в дальней высоте —
А вечный, ненасытный поиск
Того, чего не найти нигде.

И всё же, глядя в ночь пустую,
Где меркнет память о былом,
Он знал: однажды вновь рискуя,
Поднимет крылья над землей.

Не потому, что стал мудрее,
Не потому, что страх исчез.
А потому, что жить умеет
Лишь там, где свет сильней небес.