Подарок колокола

Вкушая ужин с черными сухарями, размышляю,
как буду в разлуке жить вне пространства с вами,
как расходовать буду времени бездну
и когда-нибудь просто в ней исчезну.
Мне в пустой квартире без чувств и мыслей
все становится пресным и безразличным,
будто хочется полной грудью, глубже взять еще…
Только грустью воздух стал по-осеннему сладок –
добрый знак и простой подарок: верить в колокол,
звон зовущий, исцеляющий, стерегущий…

Сонный берег, гранита скуку,
Петербурга тоску-разлуку.
Здесь любили мы и дышали,
ощущая бессмертье стали,
закаленной в свинце воды,
но на смену другие львы
приходили, вонзая зубы,
в этот город и в эти губы,
признавая его своим!

Громкий стук, аммиачный запах –
вот приметы семидесятых,
и остался тот век моим.
И пронзительный взгляд рассвета,
оброненный на парапете
выпускной полосатый пиджак –
по местам все расставит пустяк –
будут дети, и мне не стоит
оставлять его здесь вот так…

Какой она была божественной и нежной!..
А все спешили сгоряча постичь
всю жизнь, просеяв разом через сито,
и не добравшись в спешке до души.
В стремлении покорить свои полмира
мы рвали струны, в микрофон крича,
но переполнены желанием страсти,
смогли дойти во всем не до конца.

Был век борьбы жесток без компромиссов,
договориться многим не пришлось.
Вот если бы мы стали просто «Beatles»,
тогда бы точно все у нас сошлось!
Так рвались мы в тот край для нас заветный,
что годы пронеслись стремглав, шутя,
и если мы всерьез хоть в чем-то преуспели,
так это в том, что сохранили близкие сердца…

2005