Под рубахой сердце бьется

Под рубахой сердце бьется в рваном ритме, как по льду.
Вспоминаю твои губы, снова в огненном бреду.
Ты теперь чужая птица, вьёшь гнездо в чужом краю.
Я по городу безликим ветром тихо проплыву.

Иней на стекле рисует твой забытый силуэт.
Мы с тобой как две планеты, между нами сотни лет.
Каждый сам по себе, дороги в разные концы.
На руках моих остались от тебя лишь рубцы.

За окном метель кружится, завывает волком злым.
Говорили - переменится, но остался я один.
С каждой каплей в стылой вене, с каждым выдохом в ночи,
Твоё имя - моё бремя, хоть кричи, хоть не кричи.

А я по венам пускаю память, как горькое вино.
Пусть говорят, что время лечит, мне уже всё равно.
В каждой искре от камина, в каждом отблеске луны
Вижу лишь твои глаза, мы с тобой разведены.

Не забыть мне твоё лицо, глаза, смех и голос,
Ты - моя святая тайна, моя боль и сладость.
Не ищу с тобою встречи, не пишу тебе "Привет",
Просто жгу свою печаль под дымом сигарет.

Новый день, дела, заботы, маски вежливых людей.
Только к ночи возвращаюсь в лабиринт своих идей.
Где мы под дождём июльским, босиком, по мостовой,
Где ты шепчешь мне на ухо: "Я люблю".

Этот шёпот, словно выстрел, до сих пор в моей груди.
Телефон молчит упрямо, не звони и не пиши.
У тебя, наверно, счастье, новый дом и новый быт.
А мой мир - всего лишь кадр, что навеки мной забыт… да не забыт

За окном рассвет крадётся, серый, словно волчий мех,
Слышу в нём твой тихий голос, твой далёкий, звонкий смех.
С каждой каплей в стылой вене, с каждым выдохом в ночи,
Твоё имя - моё бремя, хоть кричи, хоть не кричи.

А я по венам пускаю память, как горькое вино.
Пусть говорят, что время лечит, мне уже всё равно.
В каждой искре имени твоём, в каждом отблеске луны,
Вижу лишь твои глаза, мы с тобой разведены.

Не забыть мне твоё лицо, глаза, смех и голос,
Ты - моя святая тайна, моя боль и сладость.
Не ищу с тобою встречи, не пишу тебе "Привет",
Просто жгу свою печаль под дымом сигарет.

Под дымом...
Твоё имя... на губах моих...
Словно яд... и эликсир...
Где я?
Где ты?...