Баллада об отце

Говорят, что время
               все сгладит
А я беспомощно оглядываюсь
               на прошлое,
Его, как реликвию,
           охраняет память.
И чего только там нет!
Любовь, ошибки, потери...
Но самое печальное -
           это позднее раскаянье.
Можно ли вытравить
из памяти
Израненные печалью дни,
Когда на моих руках
Обессилел и умер отец?!
Как я старалась ему помочь!
Цеплялась за каждую возможность.
Готова была умереть сама.
А он, крупный, еще не успевший состариться,
Всегда отличавшийся
силой и смелостью,
Отчаянно отбивался
от лап Азраила.
В те тревожные дни
Я измученной душой
осознала,
Как слабы наши возможности,
Мы не способны служить
опорой
Самым близким
в тяжелый час.
Я всегда обращалась к Богу,
За детей молилась, за братьев,
За себя, за степной народ свой,
Но, к чему лукавить,
не помню,
Чтоб хоть раз об отце просила.
Я забыла быть благодарной.
Так кому ж я тогда бездушно
Раздавала души щедроты?
Всем коллегам, друзьям, знакомым,
Даже недругов награждала,
Позабыв об отце, который
Был единственный на всем свете,
Кто любил меня бескорыстно.
А теперь, как отца не стало,
Я раскаяньем прозреваю
И все думаю: как же
жил он?
И бывал ли когда-то счастлив?
Он - дитя империи мифов,
Обещавшей всем рай
при жизни...
Но война погубила братьев,
Он подростком трудился в поле,
То работая для победы,
То налаживая хозяйство,
От зари до зари в заботах,
Получая за труд заемы.
«Когда крылья страна расправит,
Возвратят вам заем деньгами,» -
Обещал инструктор райкома.
Только это не утешало,
Когда в доме царили
голод, нищета.
И детей орава.
Жили все лишь одной надеждой,
То зажжется звездою счастье.
Был в работе отец ударник.
Ну а как же прожить иначе!
Был силен, бескорыстен, молод,
Приручал жеребцов строптивых,
Чего мама всегда пугалась,
Не пуская его в конюшню.
Рисковал он всегда в работе.
Рис решили в колхозе сеять,
Но боялись культуры новой,
«Прогореть» на ней не хотели.
Но отец сказал на собраньи,
Что бригада его займется
Разведением риса в крае.
И прижилось в степи рисоводство,
Стал колхоз получать достаток.
Тут опять в хозяйстве проблема:
Нет приплода в соседних кошарах.
Попросили отца чабанить,
Согласился он почему-то.
Зато детям раздолье было!
Целый день по степи носились.
С ветром в поле играли впрятки,
И телята на нас глазели,
И кузнечики стрекотали,
И тушканчик, и крот, и змеи -
Все друзьями тогда нам были.
Вечерами, когда все дома,
Нас отец развлекал домброю,
Он играл, а лицо грустнело,
Как мелодии старой домбры.
Грусть отца меня волновала,
Но спросить о ней я боялась,
Потому до сих пор волнуют
Меня звуки печальной домбры.
Что Же ждал мой отец от жизни?
И о чем он мечтал ночами,
Когда летними вечерами
Звезды падали на шалаш?
Но в ответ - лишь одно молчанье.
Знает Бог кому дать таланты.
Был отец на все руки мастер:
Строил, сеял, домбру мастерил,
Резал дерево ювелирно,
А зимой, когда дел немного,
Маме веники он вязал.
Бог ему подаривши щедрость,
Позабыл лишь практичность дать.
Все раздаст он другим в угоду,
Лишь похвалят, а он и рад.
Но была у отца слабинка:
В месяц раз напивался вдосталь,
А потом, как лихой наездник,
Вдоль аула скакал он в степь,
Видно, подвигов в тайне жаждал.
Люди доброе забывают,
Помнят слабости, зло, просчеты.
И сказал мне отец с обидой:
«В мире, дочка, немало зла».
Оттого сегодня забыты,
Те, кто нас спасал от разрухи,
Кто трудился почти бесплатно
Ради счастья земли родной.
Все, что потом отцы копили,
Грабят нынче, поправши память,
Те, что «новыми» себя называют
Хорошо еще, что могилы
Не «прилипли» к рукам их алчным.
Ведь они готовы за деньги
Даже место купить в Раю.
Но такое кому подвластно!
И лежит там отец спокойно,
Честно выполнив долг земной.
Я к могиле его с поклоном
Прихожу как истоку жизни.
Хотя знаю, что все истоки
В море времени утекут.